Меделень
Шрифт:
"Ничего!" - мысленно успокоил себя Дэнуц. И представил, как он бежит по дороге со змеем в руках.
Глаза Ольгуцы следили за ним сквозь опущенные ресницы. Он заметил это. Моргнул, встрепенулся. Ольгуца не сводила с него взгляда. Он тоже стал пристально смотреть ей в глаза.
– Почему ты на меня смотришь?
– Я? - удивилась Ольгуца.
– Да, ты! - ответил он, решив не давать ей спуску.
– Я смотрю не на тебя! Я смотрю на Монику! - объяснила Ольгуца, глядя на Монику. - Правда, мама?
– Нет, смотрела! - вышел из себя Дэнуц, указывая на нее пальцем и переводя все в прошедшее
– Ну и что? Разве нельзя?
– Хорошо! Посмотрим!
– Успокойся, пожалуйста! - укоризненно взглянула на него госпожа Деляну.
– Фуу! - обрадовалась Ольгуца, вытирая рот салфеткой.
– И ты тоже успокойся!
– А я ничего не делаю!.. Я чуть не подавилась! - вздохнула Ольгуца.
– Ну уж, ну уж!
Напрасно господин Деляну прикрывался салфеткой; все заметили, что он смеется. Пожав плечами, не выдержала и рассмеялась госпожа Деляну. Смех, словно веселая хора, окружил сумрачного Дэнуца. Он встал из-за стола, швырнул салфетку и направился к двери.
– Дэнуц, куда ты? Ты разве уже кончил? Разве мы встали из-за стола?.. Пожалуйста, вернись!
– Не хочу! - вполголоса ответил Дэнуц.
– Не хочешь сесть за стол?! Хорошо!.. Тогда, пожалуйста, становись в угол... Ты слышишь, Дэнуц? - коротко и энергично приказала госпожа Деляну.
Дэнуц, сгорбившись, повиновался... В столовой воцарилась торжественная тишина... Госпожа Деляну ласково улыбнулась, встретив испуганный и влажный взгляд Моники, устремленный на нее.
– Ты хочешь, чтобы я его простила, Моника?
Моника энергично кивнула головой.
– Садись за стол... И скажи спасибо Монике! Да, да!
– Merci!* - саркастически дрогнули губы у Дэнуца, его ладонь нехотя задержалась в ладонях Моники.
______________
* Спасибо (фр.).
– А теперь принимайся за свои абрикосы.
Дэнуц раскусил абрикос и терпеливо ждал, чтобы у него прошел спазм в горле... Другая половинка вместе с косточкой и залетевшей в столовую осой осталась лежать на тарелке вместе с остальными абрикосами.
– Спасибо... Я пойду прилягу!
– Дэнуц, и ты пойди приляг.
– Зачем?
– Так нужно!
– Пойдем на боковую! - примирительно сказал господин Деляну, сладко зевая.
– А змей? - жалобно спросил Дэнуц.
– Он тебя подождет.
Радость от предстоящей игры со змеем на солнце затуманилась горечью нежеланного сна.
"Черт бы побрал это спанье!" - мысленно пробормотал Дэнуц, проклиная Молоха послеобеденного времени.
– Ты кончила, Моника?
– Да, tante Алис, спасибо! - ответила Моника, складывая салфетку и стряхивая крошки с платья.
– Пойдем, я тебе покажу вашу комнату...
Ольгуца, склонившись над тарелкой, старательно и сосредоточенно ела абрикосы, словно учила наизусть стихотворение.
– И ты, Ольгуца, кончай!
– Я сейчас приду; смотри, у меня осталось четыре штуки, - взмолилась она.
– Я буду ждать в твоей комнате, Ольгуца! Смотри, чтобы мне не пришлось искать тебя в саду!
– Раз я сказала, - приду!
– Хорошо, хорошо!
Оставшись одна, Ольгуца прислушалась, чтобы удостовериться, что никто не идет назад в столовую, и пристально посмотрела на Профиру. Профира повернула к Ольгуце
– Профира... Слушай внимательно... Принеси мне прямо сейчас ножницы, карандаш и листок бумаги! - сказала Ольгуца, грозя пальцем и постукивая по столу после каждого существительного.
– Зачем, барышня? - пыталась понять Профира.
– Это тебя не касается! Я так хочу!
Ожидая, пока вернется Профира, Ольгуца положила подбородок на край стола, раздвинула локти, прижала ладони к щекам и сосредоточенно размышляла.
– Принесла?
– Принесла!
– Надеюсь, что ты не у мамы взяла все, что я просила? - вдруг встревожилась Ольгуца.
– У мамы!
– Ой, Профира! И ты хочешь, чтобы я тебе верила!
– Почему же нет, барышня? Вот, я принесла!
– А что сказала мама?
– Она сказала, чтобы я посмотрела у нее в комнате, я так и сделала и принесла вам.
– Ага! Хорошо!.. Спасибо.
Ольгуца улыбнулась. Склонившись над столом, она принялась что-то писать на изящной бумаге, взятой Профирой из бювара госпожи Деляну, - крупно, размашисто, с сильным нажимом - высовывая язык при каждом повороте буквы.
– Хорошо!
И решительно вышла из комнаты с туманным взглядом Саломеи, с раскрытыми ножницами Парки в руках.
– Ну и дьявол! - восхищенно произнесла Профира, надкусывая абрикос.
* * *
Комната Дэнуца находилась в опасном соседстве с комнатой девочек. Пограничным пунктом служила закрытая дверь с ключом в замочной скважине с противоположной стороны. На той части двери, которая была обращена в комнату девочек, располагалась вешалка с соломенными шляпами, шелковыми лентами, трехцветным кругом, сеткой с разноцветными мячами и двумя пальто в мелкую клетку. На обратной стороне двери, обращенной в комнату Дэнуца, висел кусок зеленого сукна с коллекцией оружия, которая состояла из ружья, мишени из белого картона с красными кольцами вокруг синего центра, палочек с шариками из липкой резины на концах; двух сабель из жести в ножнах, испещренных пятнами ржавчины, изрядно пострадавших в дуэлях с Ольгуцей и образующих букву икс, сигнальной трубы с испорченным свистком.
Под коллекцией висели два мундира, разделенные вертикально расположенной саблей: один - японского адмирала с фуражкой, но без панталон, по прозвищу Ками-Мура; другой - русского адмирала, окрещенный Потемкиным.
Тогда была в моде русско-японская война.
Ольгуца была на стороне русских, Дэнуц - японцев. Поэтому орден, ленточка от подвязки госпожи Деляну, пришитая Профирой к груди японского адмирала, - был вырван с мясом и хранился в кармане у русского адмирала, награжденного "звездой подкладки". Фуражка русского адмирала сильно пострадала от кулака Дэнуца. Ольгуца склеила фуражку гуммиарабиком и крепко пришила веревкой ее верх, украсив при этом золотыми галунами. Она произвела свою фуражку в чин контр-адмирала и отпраздновала это событие тем, что в свою очередь изуродовала - спокойнее и методичнее, нежели Дэнуц, - фуражку японского адмирала. Госпожа Деляну реставрировала фуражку, а Дэнуц возвел ее в ранг контр-контр-адмирала, что, по мнению Ольгуцы, было совершенно невозможно.