Меделень
Шрифт:
– Лучше бы я была мальчиком.
– Почему, Ольгуца?
– Да так!.. И мама тогда бы не плакала.
– Ты ошибаешься, Ольгуца. Мама вас обоих одинаково любит.
– Я знаю, папа, я и не говорю, что не любит!.. Но я не хочу, чтобы мама плакала.
– Значит, ты бы оставила папу, если бы была мальчиком?
– Ведь ты мужчина, папа!
– И что же?
– ...Я бы никогда не оставила тебя, папа, - горячо сказала она, потому что я девочка.
Господин Деляну поцеловал
– У тебя прошло плохое настроение?
– Если ты прав, то конечно.
– Прав, Ольгуца. Адвокаты всегда правы!
– И родители, папа!
– Вот и умница! Такой я тебя и люблю: веселой. Пойдем в столовую.
– Папа, ведь Герр Директор строже, чем ты: правда?
– Мне кажется, нетрудно быть более строгим, чем я... Что ты на это скажешь?
– А, правда, ты совсем не строгий!.. И не должен быть!
– Да? Ты так считаешь?
– Да, папа. Если бы ты был строгим, я...
– Ты?..
Ольгуца лукаво посмотрела на него.
– Я бы спрыгнула с крыши... и ты тоже, если бы ты был маленьким и тебе было бы не по себе!
– Неужели?
– Но ты не строгий. Ты ведь даже сердиться не умеешь, папа.
– Ну?!
– Не умеешь. Это я тебе точно говорю! Тебе всегда смешно, когда ты сердишься, и поэтому тебе еще больше хочется рассердиться...
Господин Деляну весело рассмеялся.
– Ты похож на меня, папа.
– Да, Ольгуца. Тебе следовало бы поставить своего папу в угол за то, что он не умеет быть серьезным.
– Ну что ты, папа! Я-то ведь тебя слушаюсь. Ты знаешь, как-то раз я тебя обидела, и ты мне ничего не сказал, и тогда я сама поставила себя в угол... Видишь! И мне не стыдно! Я тебе об этом говорю... Но я хочу знать, строгий ли Герр Директор?
– Ровно столько, сколько нужно, Ольгуца. Григоре вас любит.
– Я знаю, папа... Ну, ничего, я сама поговорю с Герр Директором... Зачем ты пришла? Почему ты не стучишься в дверь, Аника?
– Барыня велела спросить, почему вы не идете...
– Пойдем, папа... Я рада, что ты пришел меня проведать. Я научусь варить кофе. И когда ты в следующий раз придешь ко мне, я угощу тебя черным кофе.
– Ах ты, чертенок, ведь мне достанется от Алис!
– И вареньем, папа.
– А у тебя есть варенье?
– Конечно. Смотри, папа... Только не выдавай меня!
Глаза у господина Деляну искрились от смеха при виде банок с вареньем, спрятанных в печке.
– Там у тебя буфет!
– Да, папа, там же я буду прятать кофе и кофейник.
– А где ты возьмешь кофе с кофейником?
– Ты мне купишь, папа... чтобы я могла принимать гостей.
– А если нас обнаружит мама?
– Она тоже попробует кофе... и увидит, что я хорошая хозяйка!
– А если она рассердится?
–
– Куда вы запропастились? - встретила их госпожа Деляну, выходя из задумчивости.
– Тишина! - провозгласил Герр Директор. - Тот, кто боится шума, пусть заткнет уши!
– Григоре, не разбей зеркало.
– Будь спокойна, Алис! Пробки от шампанского представляют большую опасность для твоих ушей! Впрочем, не волнуйся...
Госпожа Деляну и Моника заткнули уши. И все же праздничный выстрел заставил их испуганно вздрогнуть. Пробка птицей вылетела из бутылки вместе с целым букетом цветов, внезапно распустившихся и так же внезапно уронивших все свои лепестки в хрустальные бокалы.
– Безупречно! - похвалил себя Герр Директор, наполняя бокалы... - Пейте на здоровье! Самый полный бокал - Ками-Муре.
– Налей мне еще, Герр Директор, не обижай меня! - потребовала Ольгуца, пальцем указывая на истинный уровень шампанского по отношению к декоративному, - пене.
– Алис, что ты на это скажешь? Твоя дочь жаждет возлияний!
– Бог с ней, Григоре! За счастье Дэнуца!
– Повремени, Ольгуца... Не беспокойся, ты непременно захмелеешь!
– Ты произнесешь речь, Герр Директор? - спросила Ольгуца. Губы у нее были в пене шампанского.
– Не прерывай меня! Ты всегда в оппозиции... Мои дорогие, - начал Герр Директор, поднимая бокал, - сегодня я навсегда утратил племянника и обрел сына при тех же обстоятельствах, что и Дева Мария. Прежде всего я пью за новоиспеченного отца - весьма достойного! - который своего сына крестит не в воде, а в шампанском... И в каком шампанском! - добавил он, касаясь губами светлой пены. - Gaugeamus igitur*.
______________
* Итак, будем радоваться! (лат.)
Все чокнулись, бокалы пропели свою чистую нежную арию.
– Ну же, Алис, не будь мачехой! Чокнись с отцом вашего сына!
– Наполни мой бокал, Григоре.
– Как? Ты уже все выпила! Ты, Алис!
– Я.
Герр Директор наполнил весельем бокал, в котором его явно было слишком мало. Пена с шумом поднялась вверх. От этого бокал сделался высоким и трепещущим, словно балерина, окутанная легкой дымкой и стоящая на пуантах.
– А теперь, дорогие мои, - продолжал Герр Директор, чокаясь с госпожой Деляну, - выпьем за здоровье приемного сына. Мое самое горячее желание чтобы лет через десять, собравшись за этим уютным столом, мы все снова выпили шампанского. И чтобы ты, Дэнуц, посмотрел на меня сквозь монокль как я сейчас смотрю на тебя - и сказал: "Этот жалкий безумец, который за всю свою жизнь не удосужился родить собственного сына... сумел создать человека". В ожидании этого дня, выпьем за сегодняшний день, выпьем за матерей!