Медальон
Шрифт:
Каждый раз переступая с ноги на ногу я жмурюсь от томящего предчувствия, что вот-вот либо погрязну в болоте по шею, либо разобьюсь в лепешку.
Но моим мрачным мыслям не суждено сбыться, так как мы внезапно вышли на крутой склон.
Наученный горьким опытом Мэкхья предусмотрительно выставил руку позади себя, этим нехитрым знаком давая понять, чтобы я остановилась и не столкнула его вниз.
Я нетерпеливо выглядываю из-за его плеча и буквально теряю дар речи.
Невероятно красивая картина открывается взору.
Ее поверхность красивая и гладкая, только лишь ветер пускает временами легкую рябь.
– Нам нужно добраться к озеру прежде, чем мы продолжим путь.
Я вопросительно смотрю на него. На сами вопросы он редко отвечает, так что лучше буду смотреть с удивлением.
– Для того чтобы напиться перед тем, как мы пустимся в горы, – просто поясняет он.
А где же сложные ответы в индейском стиле сбивающие с толку?
Уперевшись одной ногой в начало обрыва, он галантно подает мне руку, словно приглашая на танец.
– Склон очень крутой, ступив, сразу беги вниз. Не забудь откинуть корпус назад. Даже если оступишься, ты покатишься вниз, как с горки, и приземлишься удачно.
– А если…
– Корпус назад и ничего не бойся, к тому времени, как ты окажешься внизу, я перехвачу тебя.
Я недоверчиво встаю на скат, хмуро гляжу на него из под полуопущенных ресниц, всем видом ещё раз давая понять, что затея оставляет желать лучшего, и бегу вниз. С каждым шагом набирая скорость все больше и больше, чтобы взлететь, как птица.
Но чем ниже я спускаюсь, тем сильнее приятное чувство полёта и легкости сменяется паникой.
– Я не смогу остановиться, я плюхнусь прямо в озеро, – тараторю, ничего не видя перед собой.
Стальной хваткой индеец ловит меня буквально в двух метрах от большой воды. Потеряв равновесие, мы оба катимся по мокрому берегу.
Наскоро освободившись из его слишком крепких объятий, я замечаю, что индеец даже не пытается встать. Наоборот, раскинув руки, словно на пляж пришёл, лежит и дышит полной грудью. По какой-то неведомой причине, вся эта ситуация кажется мне до ужаса театральной.
Не выдержав, я начинаю хохотать на весь лес. Смех льется рекой, забирая напряжение и унося его далеко за темные горизонты, а потом веселым эхом снова возвращается ко мне. Забытый мною детский гогот не прекращается, пока в конце концов у меня не заколет живот. Обхватив его руками, я падаю на колени сотрясаясь от судорожных вздохов.
Мэкхья же привстает на локтях и пристально смотрит на меня.
На его лице читается недоумение.
– Ты надо мной смеёшься? – угрожающим тоном спрашивает он.
Я замираю, нерешительно подняв на него блестящие от смеха глаза. Последние искры улыбки растворяются в морщинках у уголков губ.
Наступает напряженная тишина. После чего, он с деланным прищуром широко
На душе вдруг становится так щемяще уютно, что я, не выдержав, спрашиваю:
– Ты разве умеешь улыбаться?
– Ещё как, – демонстрируя свои белые зубы ещё шире улыбнулся он.
Я заробела. Впервые вместо настороженного, почти злого лица, вижу искреннюю улыбку. Растерявшись, я резко отворачиваюсь и нетвёрдой поступью иду к воде.
Главным образом чтобы умыть горящее от смущения лицо.
Угрюмый и молчаливый индеец нравится мне куда больше. Определенно больше.
Глава 7
Я опускаюсь на колени у самого берега и не оглядываясь на индейца, деловито зачерпываю ледяной воды. На вкус она не хуже любой родниковой, сладкая и освежающая – взбодрила бы даже покойника.
Утолив жажду меня вдруг осеняет что, пора перестать настороженно относиться к Мэкхьи. Если уж не доверия, то как минимум уважения он заслуживает.
По сути, всю дорогу я пыталась его разговорить и вот, он сказал больше двух фраз, как я сразу растерялась.
Молчит – плохо. Говорит – ещё хуже.
В любом случае, он мне помогает. Не понимаю зачем и почему, но спас буквально из лап ночных злодеев. Возможно, у него были более приятные планы на эти пару дней, вместо того чтобы тайком пробираться через весь лес в такую промёрзлую погоду.
И если откинуть факт, что он бесконечно сильно выводит меня из себя своими завуалированными ответами – он очень неплох собой.
Подозрительно привлекательный для мужчины, тем более для индейца.
Незаметно, как мне кажется, оглядываюсь в пол оборота, а его и след простыл. Он же только что....
– Не меня ищешь? – звучит где-то слева.
Индеец, довольно ухмыляясь, сидит чуть позади меня.
Вытерев лицо тыльной стороной ладони, я вежливо уступаю ему своё место. Выглядело это явно глупо, на огромном берегу кроме нас ни души, а я веду себя словно в очереди у телефонной будки стою.
Окончательно растерявшись, я подумываю вовсе уйти подальше, но взгляд из-под внезапно угрюмых бровей дает понять, что лучше остаться.
Внутри вся съёжившись от резкого скачка его и без того непредсказуемого настроения, я не спорю, присаживаюсь на безопасном расстоянии.
Умыв лицо и даже не поморщившись будто на улице июль, а не октябрь, он приказывает мне:
– Опусти его в воду.
– Что? – со слухом проблем у меня нет, но приказной тон явно начинает выводить из себя.
– Медальон. Опусти его в воду.
Зачем? Чуть не сорвалось у меня с губ.
Он все равно не ответит.
Поэтому, вздёрнув нос повыше, я пытаюсь удивить его своим хладнокровием, тайно решив для себя, что больше вступать с ним в полемику, я не намерена. Поберегу силы. Все равно любой диалог обречён на провал.