Мечтай

Райт Элис

— Папа плишёл! Папочка! — подлетел ко мне, и я тут же подхватил его на руки. От его реакции сердце подпрыгнуло к горлу, в глазах защипало. — Я загадал желание, как ты и говолил! И ты плишёл! А Миша говолила, что ты уехал и не велнёшься, — торопливо говорил он, сквозь кашель.

Слёзы потекли по его щекам. Сглотнул огромный ком в горле и прижал его к себе. Не знаю, что в этой жизни может тронуть больше, чем такая детская реакция.

— Тише, приятель. Не плачь, — поглаживал его по спине, прикрыв глаза на секунду. — Конечно я пришёл. Неужели ты думал, что я в такой праздник

уйду?! Да ещё и когда ты заболел?! — охрипшим голосом успокаивал его. Или самого себя. Не знаю.

Но мне хотелось зарыдать в голос от его искренней радости. Он ждал меня. И, чёрт подери, мне нравилось, что он называл меня папой. Это неправильно, но я наслаждался этим.

Посмотрел на Мишель, которая поспешно вытерла слёзы и смотрела на меня, словно увидела настоящего Санта-Клауса.

— А ты подалок плинес?! — прищурившись, посмотрел на меня.

— Принес, — улыбнулся ему.

Его глаза загорелись, а на щеках появился румянец. Я чувствовал, что у него явно была температура и по-хорошему ему надо лежать, но также понимал, что он ждал этого праздника. Он ждал чуда. Он ждал отца. А пришёл я. От всего этого у меня закружилась голова, но я лишь крепче обнял ребёнка и вдохнул запах дома. Так странно всё, но мне нравилось.

— Так, Итан, надо выпить лекарство, — спохватилась Нанни, подойдя к нам.

— Сначала подалок, — насупился он.

Полез в карман джинсов и выудил оттуда самый обычный брелок. Мы на днях ехали в машине, и ему очень понравился мой брелок, который мне как-то подарил Трэвис лет десять назад. Там было написано Keep Calm and Listen Eminem[1]. Помню меня тогда накрыло волной дикой истерики, я долго ржал до слёз, но с тех пор он всегда со мной, как мой талисман. Когда у меня появилась машина, то я присобачил его к ключу от неё и каждый раз, глядя на него, вспоминал своих друзей. Итан тогда крутил его в руках и сказал, что хочет такой же. Поэтому я нашёл ему со своим смыслом. На нём было написано Keep Calm And Love Your Family. EspeciallyDaddy[2].

Я понимал, что посыл в нём слишком глубокий и возможно не совсем гуманный с учётом того, что отец Итана не хотел иметь с ним ничего общего. Возможно, я слишком много на себя взял, решив, что имею право на подобное. Но я искренне хотел верить, что смогу стать для него другом впоследствии, когда вернётся его мать и заберёт от Мишель.

— Держи. Но это не весь подарок, — подмигнул ему. — Под ёлкой тебя ждёт ещё парочка тех, о которых ты мечтал, — улыбнулся ему, видя, как он с любопытством и восторгом разглядывает брелок.

Позавчера, когда он только заболел, я оформил доставку какого-то робота-собаки, которого он хотел и плеер.

— Спасибо, папа. Я так хотел такой же талисман, как у тебя, — обнял меня за шею.

От него реально исходил жар.

— Нанни, дай ему жаропонижающее. Он, по-моему, горит, — передал ей ребёнка, потрепав его по волосам.

— Ох, милый мой, ты и впрямь горячий. Пойдём выпьем с тобой лекарство и продолжишь развлекаться, — запричитала Нанни, отходя с ним в сторону.

Посмотрел на Мишель, склонив голову на бок. Она до сих пор стояла, вцепившись в столешницу, как будто это спасательный

круг, и изумлённо смотрела на меня.

— «Oh, I just want you for my own,

More than you could ever know»[3], — пропел слова из звучащей песни, улыбаясь, как дебил. — Иди сюда, Крошка, — развёл руки в стороны, приглашая в свои объятия.

Мишель сначала замешкалась, а потом побежала ко мне и запрыгнула, обвив ногами мою талию. Вдохнул полной грудью её запах, уткнувшись носом в шею. Аромат ванили тут же проник в каждую клетку моего тела и моментально одурманил. Чёрт, я дома. Мишель беззвучно плакала, содрогаясь на мне.

— Ну ты чего, Крошка? — обхватив её талию, второй рукой зарылся в её волосы. — Я здесь. Я с тобой.

— Но… Как?! — сдавленно прошептала она.

— Я не смог, Мишель. Просто не смог пойти против своего сердца. Ты же знаешь, как я не люблю ложь, поэтому не смог дальше обманывать себя, — тихо ответил, ощущая, как меня переполняет любовь к этой девушке.

Я пропал. Окончательно и бесповоротно.

— Но… Мы не сможем…

— Крошка, мы хотя бы попробуем, идёт? — заглянул в её заплаканные глаза. — Ты должна понимать, что они от меня пока ещё не отстали. Но! Я буду бороться до последнего, обещаю, — я старался говорить максимально уверенно, хоть и осознавал, что не имел ни малейшего представления о намерениях моих родителей и Кайлы. Но я не сдамся. Я просто не позволю себе опустить руки, пока я вижу эти потрясающие глаза василькового оттенка с зелёными прожилками.

— Я выпил! — подлетел к нам Итан и обнял меня за ногу.

— Отлично, приятель. Значит теперь мы сможем поесть, — улыбнулся ему, поставив Мишель на пол.

— Молодец, сынок. Я горжусь тобой, — обняла меня Нанни. — Я до последнего не хотела верить в то, что ты пойдёшь на поводу у этих людей. Я всё понимаю, они твои родители, но…

— Нанни, — перебил её, заглянув в глаза и держа за плечи, — ты моя мама. А отца, видимо, у меня нет. Зато есть три отличных друга. Я богатый человек. Вы все и есть моё богатство, — притянул её к себе и поцеловал в висок.

Оглянув всех оценивающим взглядом, обречённо вздохнул.

— Так не пойдёт. Вы все плачете! А сегодня праздник, — укоризненно покачал головой, подходя к док-станции. — А что делают на праздники?!

— Веселятся! — взвизгнул Итан, подпрыгнув.

— В точку, приятель, — ткнул в него пальцем и подмигнул. — А значит… Значит, будем танцевать, петь, есть и радоваться жизни, — включил песню Rockin’ Around The Christmas Tree от Brenda Lee. — Погнали, — хлопнул в ладоши и начал исполнять непонятную джигу ногами и руками.

Со стороны, наверное, было похоже, что я блаженный дебил без костей, но кто знает. Может, я и есть он. Меня озадачил слишком отсутствующий взгляд Мишель, поэтому притянул её за руку и начал раскачивать в своём незатейливом танце. Два шага влево, отклонить красотку назад, два шага вправо, крутануть красотку вокруг своей оси. Ничего сложного, зато сколько веселья это вызвало у Итана. Он буквально верещал, глядя на нас и танцуя с Нанни. Мишель положила ладонь мне на грудь, и с каким-то отчаянием посмотрела на меня.