Мечтательница
Шрифт:
Корд смотрел вслед слугам. Бонни, призывно покачивая бедрами, направилась к нему. Подойдя к кровати, она опустилась на колени возле молодого человека, взяла у него из рук пустой стакан, поставила его на столик и начала расстегивать пуговицы его батистовой рубашки.
– Я так понимаю, эта Селин – твоя жена? – Она склонилась к нему и прижалась губами к пульсирующей на шее жилке над ключицей.
– Одно название, – бросил Корд, обнимая женщину за талию и притягивая к себе.
Чувствовалось, что держишь в руках, не то что крошка Селин. Завалившись в бордель, он потребовал у мадам Фелисити самую высокую
Корд откинулся на спину и позволил Бонни расстегивать его рубашку. Он проклинал Эдварда и Фостера за то, что они напомнили ему о Селин как раз в тот момент, когда у него появилась слабая надежда выбросить из головы мысли о ней хотя бы на несколько часов.
Он оскорбил ее в гостинице и солгал, пытаясь убедить, что ром сделает его нечувствительным к боли, которая пронзила его, когда она сообщила ему то, о чем недавно услышала. Слуг он не обманул: он действительно почти ожидал, что плантация пришла в упадок. Но когда Корд услышал, что предположения его подтвердились, ему показалось, что старый Генри собственноручно нанес ему этот болезненный удар.
С того самого момента, когда он покинул постоялый двор, Корд не переставал во всех подробностях представлять себе, что ждет его впереди. У него есть приданое Селин, но от него уже осталась только половина, и ее явно недостаточно, чтобы восстановить и заставить приносить доход сахарную плантацию. Имеется также рента с наследства матери, но этих денег едва ли хватит на жизнь ему самому, Эдварду и Фостеру, не говоря уже о жене. Женщины нуждаются в стольких вещах…
– Твоя жена, видно, полусумасшедшая, если не пускает в свою постель такого мужчину, как ты, – пробормотала Бонни, покрывая поцелуями его обнаженную грудь.
– Только полу?..
– Совершенно сумасшедшая…
Корд опустил глаза на блондинку, которая старательно трудилась, с жаром лаская его широкую, мускулистую грудь. То, что она вытворяла языком и губами, должно было давно заставить его забыть и о Селин, и о Данстан-плейс. Тут было от чего прийти в полную готовность, даже если только вообразить, какие восхитительные штучки она способна ему продемонстрировать. А он вместо этого представляет себе Селин, одну в комнатенке на постоялом дворе, одетую в скромную ночную рубашку, которую он принес ей днем! Корд рассвирепел, осознав, что роскошная и очень дорогая Бонни с ее длинными ногами, выдающимся бюстом и умелым языком, бледнеет по сравнению с этим образом.
– Почему бы тебе не налить мне еще рома? – резко спросил Корд, злясь на себя за то, что не может ответить на ласки Бонни.
Бонни отстранилась, не в силах скрыть раздражение. Пытаясь откинуть со лба непокорные вьющиеся волосы, она сказала:
– Я тебе не какая-то чертова официантка.
– Я заплатил за то, чтобы ты сегодня ночью делала все, что пожелаю.
Ром стоял на полу около кровати со стороны Корда. Она перегнулась через него, соблазнительно прижимаясь грудью к его бедрам, дотянулась до бутылки и так же медленно скользнула обратно. Взяв стакан со столика, Бонни проговорила:
– Будьте любезны, ваше высочество! – Она откупорила бутылку и плеснула ром в стакан. Наполнив его, она
– Может, ты подумываешь о чем-то более возбуждающем? – предложила она.
– Правду сказать, то, о чем я думаю, довольно скучно. Я хотел бы прикончить эту бутылку и лечь спать.
– Спать? Ты хочешь сказать, просто закрыть глаза и захрапеть?
– Ну, можешь представить себе это именно так.
Она недоверчиво покачала головой:
– Спать? И это все?
– Спать. Я заплатил за целую ночь с тобой, но не буду возражать, если ты пойдешь вниз и найдешь другого клиента, только оставь меня в покое.
– Но…
– Если есть какие-то проблемы, я поговорю с Фелисити. С ней, похоже, можно договориться.
– Нет, – быстро сказала Бонни и села, разглядывая его с таким вниманием, словно у него только что появилась вторая голова, и она пытается понять, как он это сделал. – Если хорошенько подумать, получить целую ночь, за которую тебе заплатили, и хорошенько выспаться – не так уж плохо. Признаюсь, это нечто новенькое! Сейчас подам ром. – Она наполнила его стакан до краев и поставила пустую бутылку на пол, потом вытянулась на своей половине кровати рядом с Кордом, повернувшись к нему лицом.
Несколькими большими глотками молодой человек опустошил стакан и посмотрел на женщину, которая с улыбкой за ним наблюдала. Ей было просто необходимо высыпаться не одну ночь подряд, чтобы восстановить ту естественную красоту, которой она когда-то, может быть, обладала.
– Хочешь, чтобы я обняла тебя или что-нибудь еще? Я могу изобразить из себя твою няню. Может, тебя покачать, как младенчика? – Она протянула руку и погладила молодого человека по волосам, отводя их с его лба.
– Я хочу только одного… – Корд вытянулся на кровати, скрестив ноги. – …Немного поспать. Ты можешь остаться здесь и сделать то же самое, но только на своей половине кровати.
– А может, ты предпочитаешь мальчиков, а? У Фелисити как раз объявился паренек, который когда-то жил с…
– Нет, спасибо.
– А как насчет этакого типчика, который…
– Не сегодня, – едва не рассмеялся он. Прежде чем закрыть глаза, он заметил, что Бонни все еще задумчиво хмурится, лежа на спине и покусывая ноготь большого пальца. Он не мог сказать точно: сомневалась ли она в своих способностях соблазнительницы или все еще удивлялась его просьбе оставить его в покое. Его гораздо больше беспокоило его собственное полное отсутствие интереса к этой женщине, чем то, что она о нем подумает.
Когда он наконец закрыл глаза, перед ним снова возникло лицо жены, ее аметистовые глаза.
– Ведьма, – пробормотал он и почувствовал, что Бонни резко села рядом с ним.
– Ведьма? Ты хочешь, чтобы я гоготала и делала вид, что скачу, вместо помела, на твоем…
– Потуши свет и спи, или убирайся.
11
Стояла удушающая жара. Густые тропические заросли образовывали настоящую глухую стену, через которую не проникал ветер с моря. Селин с трудом могла представить себе, что в кратере вулкана, из которого образовался когда-то остров Сан-Стефен, было жарче, чем сейчас.