Мечтатель

Кобяков Виталий Витальевич

— Я подумаю, — честно ответил я.

— Вот и славненько, — сказала Изида, хлопнув в ладоши.

— Пойду под сакурой постою, мне всё же надо побыть одному какое-то время, — произнес я, разминая пальцы.

— Постарайся никого не убить. Я на тебя рассчитываю, — улыбнулась Изида.

— Я не тот человек, на которого можно рассчитывать, — тихо признался я, выходя с балкона и продвигаясь в сторону лестницы вниз. Изида не последовала за мной, а так и осталась стоять там.

Я неторопливо спускался с лестницы, голова моя немного

кружилась, в ней было слишком много мыслей. А еще была грусть. Недолго продлился наш с Дашей роман, совсем недолго. Как жаль, что он вообще начался. Как жаль, что я подарил ей свое сердце. Я профессиональный глупец…

Глава 17

…Стоя под сакурой, я выкуривал одну сигарету за другой. После попадания в Мечту я стал курить намного реже, до этого самого момента. Но всё равно я успел так натренироваться в создании и растворении сигарет, что мог спокойно не стряхивать пепел с сигареты, а растворять его по мере необходимости. Мог, но не всегда так делал потому, что еще совсем не привык к этому. Казалось бы, можно порадоваться моим способностям, но сейчас мне было совсем не до праздника.

Временное лекарство, коим являлось разговор с Изидой, начинало отпускать меня, и я вновь медленно возвращался в полностью разбитое состояние. Но теперь больше преобладала грусть, нежели злоба. Да, сейчас я ненавидел Дашу каждой клеточкой своего организма, я проклинал ее за то, что она посеяла во мне зерно надежды. Но я также понимал, что люблю ее. Не знаю за что. Просто люблю. Не хочу любить, но люблю. И буду любить еще приличное время. Хоть и мечтаю забыть о ней.

Любовь ли? Да, именно любовь. Ведь любовь — всего лишь химия, никакой магии и ничего сверхъестественного…

— Всё нормально? — напугал меня голос, носителя которого я даже не смог определить сразу.

— Привет, Страж, — поприветствовал я парня в броне и шлеме. — Не подкрадывайся так к людям.

— Извини, не хотел напугать, — пожал он плечами.

— Знаешь, а ведь мы с тобой еще даже не говорили толком, — задумавшись, произнес я. И действительно, я со многими в Шпиле вообще еще не знаком. Но тут я провел не так много времени, мне было вполне комфортно на озере.

— Я не совсем общительный человек, — признался Страж.

— Поэтому ты так часто предпочитаешь сторожить ворота? — задал я вопрос.

— Да, меня вполне устраивает одиночество, — ответил он, разминая шею.

— И совсем не хочется общаться с людьми? — удивился я.

— Хочется, конечно же, хочется, — усмехнулся Страж. — Просто мне и одному хорошо, можно спокойно подумать, пописать стихи.

— Ты пишешь стихи? — поинтересовался я.

— Да кто их не пишет? — опять усмехнулся мой собеседник.

— На вечеринку пойдешь? — спросил я.

— А кто ворота будет охранять? — продолжил он нескончаемую серию вопросов.

— Если хочешь, я могу посидеть, — предложил я.

— Ты серьезно? — на этот раз удивился Страж.

— Абсолютно серьезно, — подтвердил

я. — Мне сейчас не хочется веселиться, мне надо побыть одному.

— Спасибо, — кивнул мне Страж.

— Это не одолжение, это взаимовыгодное сотрудничество, — улыбнулся я. — Сейчас сбегаю за своим снаряжением в комнату и вернусь.

В таком состоянии на вечеринку мне действительно лучше не идти. Просто не хочу нагонять на остальных негатив одним своим кислым видом, пускай они хорошенько повеселятся.

И всё же я был рад этому событию, ведь оно действительно означало потепление отношений между Нирваной и Шпилем, между Куртом и Изидой. Безусловно, им еще многое предстоит совершить, чтобы полностью восстановить доверие и взаимопонимание. Но первый шаг уже сделан, а это главное. В душе я гордился ими и радовался вместе со всеми. Радовался сквозь боль, разочарование и озлобленность. Этакий росток радости, пытающийся пробиться сквозь трещину в асфальте грусти.

Добежав до комнаты и не встретив никого по дороге, я взял бронежилет, каску, патронташ и, конечно же, не забыл про Ежа.

— У тебя патроны отсырели, парень, — услышал я голос за спиной и вновь вздрогнул от неожиданности. Но этот голос я уже узнал, это был Кузнец.

— Что, прости? — переспросил я.

— Ты же под дождем прыгал всё это время, как лягушонок, — начал пояснять он. — А наши патроны не любят сырость.

— И что делать? — задал я вопрос.

— Лови, — кинул Кузнец другой патронташ с восемью патронами, сняв его с себя. Я кое-как сумел его поймать прямо перед самой землей. К чему все эти понты? Почему нельзя было просто передать мне его в руки?

— Баш на баш, — ответил я и кинул ему свой старый. — Спасибо.

— В стволах не забудь поменять. И надевай дождевик и чехол для двустволки, что ли, — сказал он и быстро стал удаляться, я даже не успел ничего ответить.

Странно было встретить Кузнеца именно тут, я подозреваю, что у него около своего полигона есть личная комната. Следовательно, он здесь был с кем-то или зачем-то. Я вышел из комнаты, остановился у комнаты Даши и прислушался. Она плакала. Скорее всего, из-за меня. Точнее из-за себя, но и я в этом сыграл какую-то роль. А Кузнец, видимо, довел ее до комнаты и пытался успокоить.

Всё хуже и хуже на душе становится. В комнату к Даше я решил не заходить, так как абсолютно не был готов к какому-либо разговору с ней. Пускай уж лучше поплачет, заслужила…

Нет, я так не могу! Моя мягкотелость даже не позволяет мне думать о том, что Даша действительно это заслужила. Почему-то я теперь тоже стал считать ее жертвой. Не моей жертвой, а жертвой обстоятельств и своей сломанной ненормальной психики. Вот всегда у меня так с девушками! Если мы расстаемся, то я не виню представительницу прекрасного пола в этом. Я могу сказать ей, что именно она всё сломала, но сам так считать и думать не буду, а скажу такие слова исключительно, чтобы позлить девушку.