Мечта

Даниленко Жанна

— Володь, далеко еще?

 — Да, родная. Село Семибратово. Там районная больница.

— Хорошо. Был бы он.

— Видно будет. Скоро доберемся.

Скоро не получилось. Прокололи колесо. Остановились у обочины чтобы поменять. Я пошла вдоль дороги к магазинчику, купить минералки. Там стояла бабушка и просила милостыню. Я открыла кошелек и отдала ей все что там было. Все наличные.

— Ты же хотела что-то купить, дочка.

— Да ладно…

— Что на сердце у тебя, девочка? Тебе же еще только влюбляться и радоваться жизни

нужно. Ты же еще ребенок совсем.

Она пыталась заглянуть мне в душу, а я готова была рассказать ей всю мою жизнь… Я не могла объяснить такую тягу открыться чужому человеку, но мне очень хотелось высказаться, и больше не держать все в себе. И я была уверена, что она поймет.

А она смотрела на меня с таким сочувствием и казалось все понимала без слов.

Навернулись не прошенные слезы и одна покатилась по моей щеке, а я мы с ней все смотрели друг на друга глаза в глаза.

— Машенька, что ты хотела в магазине? — услышала я голос Володи.

— Минералку, но уже ничего.

— В машине есть, детка. Поехали.

— Береги ее, — произнесла женщина, обращаясь к Володе, а потом добавила то, что заставило мою душу покинуть мое тело. — Вы правильно едете. Вас там ждет, то, что вы ищите… Благослови вас Господь!

До самого Семибратово, мы молчали. Подъехали к стационару по адресу Некрасова дом 27. Нас уже встречал мужчина, лет пятидесяти на вид, в белом халате.

— Добрый день. Добрались? Вот сообщаю, что мы не смогли уговорить эту женщину отойти от ребенка. Она с ним. Она заботится о нем. Любит. У меня сомнения, может быть она действительно его мать. Сложно все, будьте осторожны. Результатов генетической экспертизы еще нет, как только будут, они сразу мне сообщат.

— Как ребенок? — спросила я.

— Состояние средней степени тяжести. Пневмония у него. Но уже лучше. Она сразу обратилась.

Мы с Володей подошли к палате, постучали и вошли в сопровождении врача.

Она сидела около манежа, где спал малыш, гладила его и тихонечко пела колыбельную. А он спал, тихо посапывая, раскинув ручки и ножки. Просто спал.

— Зина, он ел?

— Да, доктор, и температурки нет. — Она схватила врача за руку, и закрыла глаза — Грех на мне, доктор. А мне бы лишь Сереженька был здоров. А я не уберегла, я так старалась, а вот не смогла.

— Расскажите?

— Покаюсь. Мне бы только он… мне с мальчиком все образовалась. Как я испугалась, если бы вы знали, как я испугалась. Мои так не болели никогда, да и болели ли, я не помню. Если бы, что серьезное, то помнила бы. А он… — Она расплакалась.- Он не мой сын, доктор. Его родителей найти надо. Но я с ним, с самого его рождения. Понимаете? Я его, как своего… Посадят меня и поделом. Только мальчика я не увижу больше никогда… Он выздоровеет, доктор?

— Обязательно, Зина. Вот тут господин Субботин с супругой приехали. Так вы им и мне все расскажите. Пока полиция не приехала.

— Так Сереженька его сын? Господина Субботина?

— Не знаю,

но может быть.

— Мой брат говорил, что шлюха его мать, по залету его родила, что не хотела его. А я то люблю мальца. Только вот не уберегла…

Я подошла к ней и взяла ее за плечо.

– А как звать, то брата?

– Господи, ты то кто, девочка? И глаза у тебя такие… Это твой мальчик? Костя мой брат.

А я уже не слушала ее стоя на коленях у манежа. Я плакала почти в голос и только шептала

— Спасибо, Господи!
– а потом еще, — Здравствуй, сынок!

Федор находился рядом с плачущей Зиной, которая только причитала, что ее посадят и она больше никогда Сереженьку не увидит, а мне дали сына на руки и он не проснулся, а продолжал спать у меня на руках, и улыбался во сне.

А я была абсолютно счастлива с одной стороны и совершенно растеряна с другой, потому, что даже не представляла как держать его, как ухаживать и, что мне вообще с ним делать. Я понимала, что университет для этого кончать не надо, но надо, чтобы все путем, чтобы рядом были родные руки, а кто ему сейчас роднее я, или Зина? И я решилась, несмотря на свой страх и риск. Я решилась и сказала, то, что почему-то вертелось у меня на языке.

— Зина, Вы поможете, мне с Сереженькой? Он ведь у меня первый, и мама моя далеко, и у нее свои малыши. А я не знаю, как с ним обращаться и не умею… Но я люблю его. Если бы Вы, Зина, знали, как же я его люблю. Сколько всего я пережила за это время, как искала его, как боялась. Я ведь не шлюха, и рожала от любимого человека. А Костя свои деньги получил… Все получил, что хотел. Но разве то по людски, таким путем?!

— Деньги? — Зина возмутилась, — Какие деньги?

— Четыре миллиона евро.- совершенно спокойно озвучил мой Володя.

— Сколько? — Зина была бледна, как мел.- Не может быть!

— Так он, что с Вами не поделился?

— Нет, он дал мне тысячу долларов на ребенка, на одежду, памперсы. А они кончились, я подгузники стирать стала. Печка потухла ночью, он мокрый лежал, а я устала, дрова колола с вечера, вот и проспала, и не заметила. А Сереженька простыл. И на питание у меня уже не было. Я кашу варила жиденькую, манную, он ел, еще как ел. Сахарку на кончике ложечки добавлю, и он сосет, так сладко бутылочку свою. А Косте звоню, телефон выключен. А как температура поднялась, так я с ним прямо сюда, в больницу, так он за день схуднул как, и щечки опали.

Она действительно его любила. В том даже усомниться было нельзя, она любила моего мальчика.

====== Зина ======

— Вы расскажете мне всю правду. Я не моя жена и я не верю в сказки. Вы соучастница преступления. И Вы ответите за то, что совершили.

— Она ребенок по сравнению с Вами. Вы совратили девочку и обвиняете меня?

— А, Вы украв чужого ребенка, будете читать мне мораль?!

— Костя говорил, что Вы подобрали шлюшку на улице у ресторана, и изнасиловали ее. Это правда?