Мечта
Шрифт:
В конце дорожки появились мать и сын Серио, и Тереза Морель бросилась встречать мадам Серио, которую после трех встреч начинала уже считать задушевной подругой.
— Мой сын, — проговорила Марта Серио, представляя Жюля. — Вы должны оценить его костюм, поскольку он нечасто надевает одежду, подходящую для визита.
Этот атлетически сложенный молодой человек действительно сменил свою матросскую фуфайку на белую рубашку и бархатную куртку.
— Вы опытный моряк, не правда ли? — сказала Луиза, которая много раз видела, как молодой человек управлял своей
— Да, мадам, — ответил Жюль Серио, — река — моя обитель. С воды лучше взирать на небеса.
Тереза, несколько смущенная таким ответом, граничащим с ортодоксальной демонстрацией веры, ласково улыбнулась юноше. Однако глаза Жюля Серио уже изучали маленькую группу и вскоре выхватили из нее хорошенькую фигурку в зеленом у ландо.
У него была хорошая возможность понаблюдать за Шарлоттой, и он счел, что она очень привлекательна, хотя и почувствовал некоторое замешательство. Как раз в этот момент она подняла голову и увидела, что всего в нескольких футах от нее находится рыжеволосый юноша и наблюдает за ней.
Мадам Морель представила друг другу всех присутствующих.
Был подан чай. Как обычно, Этьен пытался говорить исключительно сам — он делал так всегда, когда находились слушатели. Луиза слушала и ободряюще смеялась всему, что бы он ни сказал. Шарлотта покачивалась на своем стуле, и ее мысли, очевидно, были где-то далеко. Жюль Серио наблюдал за всеми, особенно за Шарлоттой, ее мужем и его свояченицей. Как многие холостяки, он был очень любопытен.
Мадам Морель увела мадам Серио и мадам Рослен полюбоваться поздними цветами на другой стороне дома, а мужчины начали обсуждать общие вопросы, сперва осторожно, прощупывая мнения друг друга. Выяснилось, что Рослен был крайним консерватором и яростным реакционером.
Жюль Серио, наблюдавший, как он спорит с Этьеном, решил, что он ужасно традиционен, но Этьен упивался своим красноречием и был рад, что нашел подходящее общество.
Рослен, выяснив мнение окружающих и почувствовав, что Этьен его одобряет и поддерживает, набрался смелости изложить одно или два категорических утверждения. Жюль Серио ничего не говорил, а просто сидел, как медведь, в своем тростниковом кресле. Лицо Шарлотты было неподвижным. Две недели назад она услышала от Леона Ферра об аресте Тома и Марийера и заключении их в тюрьму Мазас. Она была в ужасе от этого факта, но все же не могла не прикинуть, что это, может быть, на какое-то время отсрочит женитьбу Бека на Мари. Именно это определяло ее горячую реакцию на сообщение, что Бек находится в тюрьме. Она считала его достаточно сильным человеком, чтобы выдержать тюремное заключение, и слабо себе представляла, как много страданий ожидает его там. На самом деле тюрьма совсем выбила Тома из колеи, его жизнь словно оборвалась.
Новости о заключении Бека в тюрьму вызвали споры в доме Флоке. Шарлотта сильно поссорилась с Этьеном, который считал, что Бек получил по заслугам. С тех пор они старались избегать этой темы. Именно поэтому неожиданная горячность маленького Рослена, когда он перевел разговор на оппозицию
— Не хотели бы вы прокатиться по реке? — спросил он.
Что-то привлекало ее в этом юноше, она чувствовала в нем какую-то прочность, надежность.
— Но можем ли мы? — сказала она, не имея в виду ничего определенного, что могло послужить препятствием.
— Почему бы нет? Мы спросим разрешения у вашего мужа, затем я надену свою старую куртку и прокачу вас. Мы не уплывем далеко, просто короткая прогулка. Так вы согласны?
Все как раз повернулись, и Шарлотта сообщила об этом мужу.
— Тебе не будет страшно? — спросил Этьен.
У Шарлотты были свои сомнения, но она сказала нет, и в конце концов все отправились проводить их к причалу.
Жюль, снова надевший свою полосатую куртку, запачканные брюки и поношенную соломенную шляпу, прыгнул в лодку и встал в ней, широко расставив ноги и протягивая руку Шарлотте.
Жюль отчалил и осторожно, с любовью повел лодку вдоль берега. Он прошел на веслах около трети пути через реку, затем подождал, пока ветер наполнит белый парус. Он натянулся мягко и аккуратно, как крыло большой птицы, и лодка задрожала под напором легкого ветра.
Они посмотрели, как удаляется от них группа машущих руками людей на берегу, а потом их поглотили звонкая тишина и свет реки. Шарлотта позволила Сене убаюкать себя, чувствуя, как успокаиваются ее нервы. Жюль сидел на носу и смотрел на нее; его шляпа съехала набок.
Лодка шла наискосок к другому берегу реки, где было более людно и проходила широкая дорога среди луга. Люди, вышедшие на воскресную послеобеденную прогулку, отдыхали в пестрой тени высоких тополей. Некоторые из них уже сидели в маленьком кафе с голубыми ставнями и коричневой дверью.
Жюль махнул рукой в направлении этого заведения:
— Зайдемте к папаше Астье и выпьем по бокалу горячего вина со специями; там вы услышите самые лучшие в мире рассказы об утопленниках. У него это что-то вроде хобби.
И сам начал рассказывать полные ужаса истории об утопленниках, тела которых он видел, плавая по Сене. Потом они погрузились в молчание.
— О чем вы думаете? — спросил Жюль спустя некоторое время. — Мне нравится знать, о чем думают люди, когда я катаю их на лодке.
— Я ни о чем не думаю.
— Конечно, — сказал он, — женщины всегда так говорят. Это один из немногих случаев, когда они не пытаются солгать.
Она взглянула на него. Его лицо выражало смесь открытости и силы, говорило о жизнелюбии и склонности к приключениям. Жюль напомнил ей о Тома, и, закрыв глаза, она отдалась воспоминаниям о другой прогулке в лодке, тогда они с Тома очутились в Булонском лесу…
Сквозь полузакрытые веки она смотрела на плывущие по небу пушистые облака.