Мечта Фанатки
Шрифт:
– Как он?
Чуть слышно прошептал твёрдый, голос мужчины, в котором чувствовался именно тот стержень, который так не хватало Роберту. Аманда присела на старое чёрное кресло, открыв мне силуэт высокого, подтянутого, мужчины с чуть седыми волосами и холодными карими глазами.
– Внешне нормально, но не душевно, поэтому мне и нужно с вами поговорить.
Мужчина, присел на второе кресло и указал мне на диван.
– Присаживайте Саманта, я чувствую, разговор нам предстоит тяжёлый.
Я незамедлительно кивнула и присела на мягкий диван. Сейчас я не представляю, куда делась
– Вы ему нужны! Я...мы... извините, я что-то разнервничалась.
Я перевела дыхание и потёрла уже влажные ладони.
– Короче, скажу как есть. Он идиот, да и вы не лучше. Он же ваш сын как вы могли из-за какой-то ерунды, взять и отказаться от него. Я, конечно, понимаю, что у меня мать коза, но и представить не могла, что вы такие же, из-за своей ссоры с родителями его друга, ведёте себя как единоличники... Фуф, высказалась.
Аманда, стыдливо опустила глаза, на который уже показались слёзы, а вот отец Роберта с достоинством смотрел мне в глаза.
– Саманта Ньютон, вы думаете, что Роберт белый и пушистый? Да он и пальцем не пошевелил, что бы хотя бы наладить обстановку.
Я печально улыбнулась, и вспомнила все, что я пережила за эту неделю.
– Да вы правы, он не белый и уж тем более не пушистый. Он просто потерявшийся маленький мальчик, который не может сделать правильный выбор своих жизненных путей. Знаете, он недавно мне сказал, что музыка больше не доставляет ему удовольствия, и я могу его понять. Все девять лет он провёл лишь в том мире, который для него нарисовали, продюсеры, менеджеры, фанаты, но не родители. Скажите вам не стыдно? Вы лишили его родительской любви, родительской поддержки, вы оставили его одного, ради чего? Он пошёл против родителей, значит он уже самостоятельный? Он может сам решать, что для него лучше, а что нет? Скажите, вы не раз не вспомнили о нём? Не вспомнили, его смех или выходки в детстве? Вы не садились в это самое кресло, и не плакали, смотря в его глаза?
Аманда уже захлёбывалась в слезах, а у Эндрю изменились лишь глаза, сейчас он казался, постарел на глазах лет на двадцать.
– Ты любишь его, хотя и понимаешь, что он никогда не будет твоим. И всё же пытаешь помочь, пытаешься опять вернуть его в семью. Почему?
Тут я уже отвела взгляд на фотографию в журнале, который лежал на том же столике где стоит и ваза. Небольшая фотография Роберта со мной, на его губах играла улыбка, и сердце само же мне в этот момент подсказало ответ.
– Посмотрите на фотографию. Что вы там видите, кроме меня?
Эндрю посмотрел на столик и его глаза понимающе посмотрели на меня. А Аманда так и смотрела на столик, потом тихо прошептала.
– Я уже давно не видела его таким счастливым!
– Я тоже.
Добавил Эндрю.
– Я хочу, что бы он был счастлив, даже если и меня не будет рядом!
Отец Роберта, казалось бы, уже оттаял, в его глазах затаилась грусть, что не на шутку растревожило меня, но сказанные им слова, развеяли мои страхи.
– Я тоже хочу, что бы он был счастлив, что бы как прежде улыбался, но, что мы можем сделать? Как можем вернуть, то, что натворили?
– Всё очень просто,
– Он не захочет нас видеть, а разговаривать с нами уж тем более.
– Да, не захочет. Но вы его родители, и вы имеете право голоса. Главное не отворачивайтесь от него.
Ещё немного посидев вместе с Эндрю и Амандой, я поняла, что они действительно любят своего сына, это было видно и по тому, как на фотографию сына смотрит Аманда, и по тому, как в глазах Эндрю появляется грусть, при упоминании имени Роберта. Да всё у них будет хорошо, я уверенна в этом, но как же быть с моей уверенностью в чувствах Роберта? И готов ли он пожертвовать ради меня всем? Именно об этом я думала уже на обратном пути.
Возле дома не было и души, что сильно меня порадовало. Наверно обо мне уже давно позабыли. Вбежав в дом, я быстро рванула к себе в комнату, переоделась в лёгкое белое платьице, и опять выбежала на улицу. В школе уже заканчивался последний урок, над городом стояло улыбающееся солнце, напоминающее мне, что жизнь прекрасна. В этот момент больше всего мне нужно было увидеть его! Укрыться в его объятиях от всех и каждого.
Надеясь, что Роберт уже вернулся я быстро словила такси, я весёлым голоском пропела пляж "Малибу" и уставилась в окошко. Оглядывая проплывающие деревья, и вспоминая, его настойчивые поцелуи и вкус его губ, которые дарили мне такое наслаждение, от которого хотелось кричать на весь мир.
Выйдя с такси, я быстро нашла интересующий меня дом, он стоял на холме, в пяти минутах от берега. Высокие деревья скрывали его от посторонних глаз, и дарили, чувство уединённости. Дойдя до дома, я отварила большую белую калитку и вошла в сад, который сразу же встретил меня лёгким ветерком. В отличии от сада его родителей, этот был пропитан холодностью. Высокие деревья делали дорожку до самих дверей, а кусты высоких красных роз, навеяли на меня тоску. Возле самого дома дорожка делиться на две, одна вела к самим дверям дома, а вторая куда-то вдаль, где стояла небольшая беседка, в которой стоял красавец рояль.
Двери дома были открыты, и я в нерешительности вошла внутрь. Это был не дом, а палац! Высокие стеклянные потолки, открывали полный обзор на небо, на котором уже сгущались тучки. На строго кремовых стенах висели такие же холодные картины, пройдя в большую комнату с камином, я замерла. Возле камина на полке, в рамке стоял рисунок, который я нарисовала. Почему, то здесь оказалось намного красивей, нежели в коридоре. В комнате, стоял большой диван с железными ножками, а по обе его стороны стояло лимонное дерево. Выше полки были награды Роберта и Джерри, на стенах висели лишь его фотографии с фанатами и с Марсией.
Услышав невнятное восклицание Джерри, я отправилась на голос. Вдоль широкого коридора, который украшала красная дорожка, и стёклянная стена. Добравшись до широкой приоткрытой двери, я собралась уже постучать, но сильный крик Джерри, заставил меня опустить руку и, не отрывая глаз от двери, я прислушалась ещё внимательней.
– Роберт, ты, что идиот?
Обрадовавшись, что Роберт уже вернулся, я улыбнулась двери, но следующие слова, заставили мой желудок сжаться в тошнотворный комок.