Мечта Дракона
Шрифт:
Какая-то часть ее существа ненавидела всех этих людей. Они приковали ее к этому миру, чинили всяческие препятствия, чтобы она так и не смогла обрести искомое знание. Даже Арианрод разочаровала ее, заявив, что Рианнон еще не готова и чересчур слаба и ранима для путешествия в потусторонний мир. Мысль об этом больнее всего терзала ее самолюбие. Ведь Мэлгону путь туда был добровольно открыт самой жрицей. Чем же он лучше?
Рианнон тряхнула головой. Она обязана изгнать из души злобу, надо стать открытой для всего сущего, иначе Богиня откажется от нее.
Королева оглядела озаренный лунным сиянием пляж. Вот здесь, на этом берегу, она едва не погибла.
Резким движением огневолосая женщина расплела свои косы и словно гребнем провела пальцами по струящимся прядям. Волны волос тяжко пали на спину и плечи, когда Рианнон вновь взглянула на небо, чтобы насладиться сиянием ночного светила. Теперь между нею и Богиней не было преград. Не было ничего, кроме тоненькой ткани платья. Она сняла его и мгновение наслаждалась ощущением наготы, сверкающей белизной своего обнаженного тела. Теперь она свободна.
Песок под ногами был мягок и упруг. Лунный луч плясал на волнах, оставляя на воде серебристую дорожку. Этой ночью море пело и дышало. Кроме привычного шелеста волн, был еще иной звук – какая-то заунывная песня, похожая на рыдания. Песня манила и притягивала Рианнон. Тут, под этими волнами, жили духи, которые звали ее к себе, в другой, загадочный и такой желанный мир. Она вспомнила, как впервые вошла в море, и ощутила соблазнительный ритм прибоя, затягивающего на глубину. Океан – чрево Матери, надежное, убаюкивающее, дарующее бесконечный покой.
И если она осмелится, то может отправиться туда, на самое дно, в то место, где обитают призраки. Раньше ей уже приходилось спускаться в эти глубины. Но на сей раз надо дойти до самого дна. Она не вернется, пока не достигнет светлого выхода на другом конце тоннеля.
Вода была холодной, леденящей. Рианнон несколько раз глубоко вздохнула и вошла глубже. Лунный свет лишь скользил по поверхности темной тяжелой волны, а то, что находилось под нею, было глубоким, безжалостным, готовым поглотить любую жертву. «Богиня воистину могущественна, – подумала Рианнон, – если она правит этой гигантской и бесформенной стихией».
Песок на мгновение ушел из-под ног, и Рианнон едва не потеряла опору. Выпрямившись, она прошептала имя Богини, прося Великую Матерь о покровительстве. Воздух был напоен дыханием моря, соленым запахом крови, запахом родов. Волны поднимались все выше. Теперь они доходили Рианнон почти до подбородка. И ничего не оставалось у нее позади, ничего такого, что было бы желаннее этих волн. Она предалась им, чтобы достичь дна, волшебного, священного места, источника жизни.
Копыта Кинрайта глухо стучали по размокшей дороге. Мэлгон мчался к скалам, возвышавшимся над знакомым пляжем. Ночь была ясная, и луна освещала холмы почти дневным светом. Воздух стал еще более влажным, чем обычно, и ветер хлестал всадника по лицу, словно мокрое птичье крыло. Осадив коня, Мэлгон закрыл глаза и прислушался к рокоту волн, доносившемуся издалека.
Он тщетно разыскивал Рианнон в лесу, а потом – на пляже возле хижины Арианрод. Когда ночь приблизилась к концу, король понял, что надежд обнаружить ее совсем мало. К этому моменту она уже могла найти себе убежище где-нибудь в укромном месте. И он страстно желал лишь одного: чтобы сейчас Рианнон находилась в безопасности, чтобы
Он спешился и отпустил коня пастись на воле. Подойдя к скалистому уступу, Мэлгон поглядел вниз, на голубую от лунного сияния полоску пляжа, и вдруг ощутил позыв прыгнуть вниз и познать восторг вольного полета. Приземление, конечно, повлекло бы за собой жестокую боль, но хоть на те несколько мгновений он будет абсолютно свободен. А если Рианнон отправилась в иной мир, что ж, он присоединится к ней.
Король отвернулся от обрыва. Нет, он не расстался с надеждой. Однажды утрата уже казалась ему непоправимой, но потом он снова обрел Рианнон. Надо лишь отдохнуть немного, а затем продолжать поиски.
Колени дрожали от усталости, когда Мэлгон опустился на влажную траву. Медленно, с усилием он снял с себя плащ, расстелил на земле и улегся сверху, широко раскинув руки и ноги. Он полежит мгновение, только одно мгновение. А потом снова отправится на поиски.
Он заснул.
Он опоздал на празднество. Народ уже собрался над обрывом, все пели и пили вино, плясали вокруг костров. Мэлгон слышал далекий бой барабанов, жутковатое завывание дудочек. Он пробирался к самому центру толпы. Люди сновали вокруг него, смеясь и толкаясь, а он сумрачно глядел на них, чувствуя себя непричастным к общему веселью.
Услыхав громкие крики и возгласы, Мэлгон оглянулся и увидел, что все разбегаются в стороны от ослепительной вспышки света. Казалось, на землю пала звезда и очутилась среди людского сборища. Мэлгон как зачарованный смотрел на это сияние, в центре которого возникла крохотная фигурка женщины. Кожа ее серебрилась, словно морская волна под лунным лучом. Волосы были длинными и темными и, лишь немного прикрывая наготу, развевались, когда она танцевала. Каждый изгиб тела, каждая выпуклость отражала лунный свет, подчеркивавший чудесные формы женщины. Король наслаждался, глядя на эти маленькие, приподнятые кверху груди – их соски казались черными на серебряном фоне кожи, – любовался длинными, тонкими ногами и узкой спиной.
Женщина приблизилась, и тут он увидел, что лицо ее раскрашено: губы были кроваво-красными, а глаза – черными, точно угли. Она одарила короля насмешливым взглядом, от которого бросило в дрожь. Мэлгон желал ее, эту дикую богиню, но и боялся ее. Звенящая энергия напоила туманный ночной воздух.
Танец вдруг изменился; движения женщины стали медленнее, сладострастнее. Она кружила возле Мэлгона; крохотная фигурка извивалась, распространяя вокруг себя лучи света. С этой маской из угля и кровавой краски, с этими распущенными буйными волосами, она напоминала дикое животное, может быть, горную кошку, крадущуюся к добыче. Пальцы ее жадно приникли к его телу. Она провела ладонями по мощным рукам, по груди. Потом, извиваясь всем телом, прижалась к Мэлгону, чтобы погладить его спину, плечи, ягодицы.
Он задрожал, испугавшись ее силы, но все-таки поддался хрупкому соблазнительному созданию, находившемуся так близко от него. Король ощущал этот теплый, влекущий аромат, знакомый запах разгоряченной женской плоти. Она коснулась его плоти, и ее изящные руки оказались неожиданно сильными и настойчивыми. Повинуясь безотчетному желанию, король приподнял ее, чтобы она могла устроиться на его бедрах. Стройные ноги широко распахнулись, впуская Мэлгона в женское лоно, а потом обвились вокруг него, плотно соединившись за его спиной.