Мечом и сердцем
Шрифт:
Погружённая в свои мысли, альта отметила остановку кареты лишь краем сознания. Открывшаяся дверца заставила её отбросить мысли и шагнуть на подножку.
– Мы прибыли, миледи Лилия, - с учтивым поклоном сообщила Рыся.
"Нет, как он её всё же выдрессировал! И нужно-то было всего лишь подключить к мужским делам рода и показать один раз, кто главный. Какой у меня, всё же, милый мальчик!" - умилилась Виктория, наблюдая за эмоциями девушки.
– Спасибо, Рыся. Не хочешь, кстати, составить мне компанию? Заодно посмотришь, чем занимаются мужчины в наше отсутствие, - она мило улыбнулась юной воительнице. Ей почему-то захотелось запустить руку в волосы девочки, поддержать её, направить. Материнские чувства всё сильнее
Конечно, Рыся согласилась, с радостью восприняв приглашение леди эр Альянти. С некоторых пор, а именно, когда она увидела, как та спокойно и без криков осаживает баронессу во время какого-то маленького конфликта по женской части, она стала уважать даму едва ли не больше, чем своего брата. У неё самой так никогда не получалось, Рыся понимала, что ей ещё многому предстоит научиться, и видела в зрелой женщине достойного учителя. А ещё женщина тоже была воительницей, только более опытной, побитой жизнью, что только увеличивало питаемое к ней юной эль Дарго уважение.
Сёстры рассказывали о веронском представительстве, но только сейчас связующая смогла до конца осознать масштаб принятых мер безопасности. Вызывало уважение уже одно подключение к защитной системе сразу двух артефактов! Веронцы знатно окопались в Глацинии, и неудивительно: с последней войны Глация стала основным предметом работы императорской теневой службы. Веронцы ждали подвоха, веронцы вели беспрецедентную по масштабам разведку, веронцы учились, учились у альт. Это было и хорошо и плохо одновременно, потому что давало альтам дополнительный рычаг влияния на Глацию через императорские спецслужбы, но, в случае выхода самой империи из-под контроля, обещало много проблем. Альты рисковали столкнуться с самыми настоящими агентурными войнами, которые в своё время вынуждены были вести в Торговой Республике. Вспоминая те времена, Виктория поморщилась: сохранить баланс тогда удалось с огромным трудом и путём самого кровавого за последние сто лет переворота. Повторения того кошмара в любимой лично ею и многими сёстрами Веронской империи очень не хотелось.
На входе даму встретил веронский чародей. В обычной для этого класса мантии, с обычным глазом на цепочке, что всегда так нервировал Вереска. Необычным был только цепкий, колючий взгляд. Он словно бы проникал сквозь все телесные покровы, и даже маскировку игнорировал.
– Я предупредил Посланника, он сейчас прибудет. А пока... не составите ли мне компанию во время прогулки по этому чудесному саду?
– чародей предложил даме руку, и той ничего не оставалось, как принять настойчивое приглашение.
– С огромным удовольствием, господин...
– Обычно эр Альянти меня определяли без представления.
– И всё же, я вынуждена настаивать, - Виктория оказалась в крайне щекотливой ситуации. Она знала далеко не всех сановников Империи лично, зато знала всех по фамилиям и именам. А этот, судя по эмоциям, имел если не зуб на её род, то уж точно был от него не в восторге.
– Не понимаю, зачем вы ведёте эту игру, миледи. Вспоминайте. Благодаря вашему роду я оказался в этом вертепе. Скажу больше. Старик эр Альянти очень не любил, когда его отпрыски не побеждали на дуэлях, а уж если они умирали...
– Что, и вам досталось от моего рода?
– альта решила ударить самым чувствительным способом, использовав на мужчине своё женское обаяние, поэтому в её интонациях плескалось глубочайшее сочувствие.
– Благодаря вам, а также многим другим пострадавшим от эр Альянти людям, история рода оборвалась. Человеческое общество исторгло из себя слишком строптивых, непокорных и жестоких. Вы, хотя и не приложили напрямую своей руки к событиям, невольно стали их соучастником, потому что именно ваша праведная ненависть, объединившись с ненавистью таких же, как вы, ударила по эр Альянти. А что до меня... Я уже давно не принадлежу роду,
В это время появился Посланник Императора. Чародей растерянно поклонился, и передал её с рук на руки новому кавалеру. Его взгляд больше не метал молний, он был погружён в себя, в попытке переварить свалившееся в словах альты на него откровение. Когда человек долго вынашивает в себе некую мысль, такие неожиданные отповеди, с ней связанные, бьют очень сильно.
– Миледи, искренне рад вашему визиту!
– между тем воскликнул худощавый, вытянутый, словно жердь, веронец, в учтивом поклоне касаясь протянутой ручки. Альта привычно попыталась найти на его теле оружие, но взгляд упорно наталкивался лишь на узоры парадного костюма.
Мысли невольно скользнули на новый предмет. Эта веронская мода на узоры, последние годы бытовавшая в среде высшей веронской аристократии, была явным подражанием альтам, и всегда умиляла Викторию своей наивной непосредственностью. Считать модой или традицией то, что альты всего-навсего пытаются показать людям себя, свой внутренний мир? Ну не наивны ли после этого короткоживущие? Настроенная на меланхоличный лад, Виктория вспомнила и другую сторону этого обычая. Когда-то давно люди очень помогли драконам в Древней войне, помогли настолько сильно, что лишь благодаря им род драконов только и смог тогда сохраниться. С тех пор альты, открывая всем без исключения людям себя в узорах одежды, показывали своё к ним уважение. Ирония состояла в том, что люди со временем утратили историческую память столь давних времён, и усилия альт одеждой подчеркнуть свою благодарность попросту утекали в песок. Если развивать дальше иронию ситуации, получается, что веронцы, дублируя узоры, то ли благодарят за этот жест уважения, то ли сами довольно косолапо пытаются так подчеркнуть своё уважение к альтам.
– "Уважение на уважение. Это так соответствует поведению дворянского сословия людей друг по отношению к другу, всем этим требованиям этикета... Нужно будет когда-нибудь просветить Альберта насчёт этого забавного момента жизни его собственной империи, думаю, он посмеётся над ним, и выйдет в свет с каким-нибудь особенно заковыристым узором на одежде. Просто затем, чтобы всё его окружение чуть позже воспроизвело в уборах императорский узор".
– Зная живой нрав Алисии, можно быть уверенной, что та сможет придумать узор, над которым будут потешаться все альты.
– И я вам рада, господин посланник. Ваше присутствие в этом вертепе всегда грело моё сердце, - с открытой улыбкой отвесила глубокий реверанс женщина. Она не кривила душой: веронцы, с их традицией воинской аристократии, были ей неизмеримо ближе тщеславных и надутых глацийцев. С другой стороны, фраза могла быть понята самим дворянином как радость от присутствия в Глацинии форпоста соотечественников, где в любой момент можно найти убежище.
– "Слова, слова, слова... Сколь виртуозно пришлось научиться ими играть ради интересов альт! А ведь эта игра чужда прямой и откровенной природе драконов, это ещё одна уступка людям, ещё одна плата за выживание".
Женщина позволила дворянину взять себя под ручку и увести вглубь здания. Он усадил женщину на креслице в уютной, хотя и весьма обширной гостиной. Помещение в пику внешнему облику самого посланника выглядело брутальным, щетинилось мечами и прочими орудиями убийства со стен, вырастало доспехами на манекенах из пола; даже само убранство было насыщено официальными цветами империи: серым, серебряным, чёрным и золотым, с явным уклоном в два первых цвета. Золото вносило в облик комнаты свет, радость, и без него посетители ощутили бы давящую мрачную торжественность стен.