Мечник
Шрифт:
Идёт стандартный опрос. Исмаил Ахмедов назвался Ахмедом Исмаиловым, позывной у него незатейливый – Горец. Желает заключить контракт, всё умеет, куда едет – знает, с условиями договора ознакомлен. Писарь хочет сделать запись и передать Исмаилу бирку, но щелчком пальцев я останавливаю его. Казак и бывший сержант поворачиваются ко мне, а я повышаю голос и говорю:
– Наёмник, подойди, поговорим.
Это не вызывает удивления и не является чем-то необычным, за сегодняшний день от общего стола я отзывал уже девятнадцать человек. Бойцы для Кары – это самые обычные наёмники, но были среди этой массы людей и исключительные экземпляры, а таких я хотел бы видеть на службе у себя. Подобными собеседованиями за вчерашний и сегодняшний дни, просеивая контингент будущих буровских бойцов, я уже семнадцать воинов к себе в отряд завербовал. Все как
Пластун подзывает следующего рекрута. А Исмаил идёт ко мне и садится напротив.
– Привет, Исмаил-ага. – Мой голос тих, и нас вряд ли кто сможет услышать.
– Здравствуй, Мечник. – Адыгеец спокоен и уравновешен, говорит так же, как и я, негромко, почти полушёпотом.
– Рад видеть тебя, братан. Какими ветрами сюда занесло?
– По радио голос Игнача услышал и решил, что пора в большой мир возвращаться. Я тебя своим появлением не подставляю?
– Нет, всё ровно. Чем я могу тебе помочь и чего ты хочешь?
– Есть интерес на Украину смотаться, в отряд к Каре. Там меня преследовать не станут, так что относись ко мне как к обычному наёмнику.
– А может, у меня в отряде останешься? За прошедшие годы ты сильно изменился, и борода, и шрам на щеке, да и искать тебя перестали, так как в государстве проблем других хватает.
– А это возможно?
– Да, и мне это видится так: ты будешь постоянно находиться на нашей базе в Гвардейском. И на тебя ляжет тренировка бойцов моего отряда. В посёлке люди надёжные и неболтливые, левых граждан нет, а у тебя, как я слышал, в родной Адыгее девушка была. Так что остепенись, поставь домик, заведи хозяйство и живи спокойно.
– Согласен.
– Вот и отлично. Пиво будешь?
– Лучше кофе.
– Кофе? – удивился я.
– Ага, кофе. Здесь один предприниматель из дубовых желудей и цикория вполне неплохой кофе делает. Обратись к бармену, у них должен быть.
– Попробуем. – Я заказал пару чашек горячего тёмного напитка, который действительно по вкусу напоминал кофе, и спросил: – Как жил все эти годы, Исмаил?
– Относительно неплохо. После того как Гене Симакову глотку перехватил, окопался в отдалённом горном ауле на территории Алании, сошёлся с одной вдовушкой приятной и занимался охотой. Так целый год прожил, а потом что-то затосковал, вышел к Пятигорску и почти два года наёмничал. Ходил с торговыми караванами на Зеленокумск, Степное и даже с отрядом поисковиков за Ачикулак забредал. Такого в Ногайской степи насмотрелся, что ну ее к чертям, такую жизнь, какой там люди живут. К цивилизации захотелось вернуться, думал, на Одессу пойти или ещё куда, а тут – предложение у Кары послужить. Как услышал объявление, так и решил, что кто-то из наших парней рядом.
– Ногайская степь, говоришь. Хм! И что такого там может быть, чего мы раньше не знали?
Исмаил помедлил, нахмурился и сказал:
– Сложно объяснить, Мечник. Это всё видеть надо. Ты ведь «беспределов» помнишь?
– Конечно, моя первая военная кампания, такое не забывается.
– Вот и там что-то похожее. Люди меняются и превращаются в животин, ведомых только инстинктом. С виду – обычные человеки, работают, укрепляют свои поселения, мародёрствуют, охотятся, а психика изменена. Например, есть одно небольшое поселение невдалеке от Каспия. Там живут фермеры, всего пять семей по двадцать душ в каждой. Отцы трахают дочерей малолетних, а потом отдают их братьям попользоваться. И это норма, Мечник. Это самое обычное положение дел в тех краях, и этим занимается не кто-то один и не извращенец какой-то, а все подряд. Родился нормальный ребёнок – это уродство, а принесла девка калеку, от кровосмешения родившегося, так это благословение неба. Я случайно туда забрёл, в одиночку, и еле ноги унёс. Эти твари меня каким-то зельем сонным опоить хотели. На автомат и снаряжение моё позарились и за это грохнуть хотели. И хорошо ещё, что я сразу беду прочуял и слинять успел, а то бы всё, там бы мне и пришёл конец.
– Ну, жив, и слава богам. А моральных уродов и у нас хватает. Где-то больше, где-то меньше, но они есть везде и всегда.
– А ещё собаки, – продолжил Исмаил и машинально почесал шрам на щеке. – Такие твари умные, что не всякий человек с ними сравнится.
– Какие собаки?
В этом месте разговора я несколько напрягся и заинтересовался всерьёз, поскольку одна из пропавших экспедиций,
– Понимаешь, Саня, они очень сообразительные, оружия не боятся и понимают, что это такое, а когда атакуют, то действуют, как в бою. Они, – он на секунду запнулся, – как мы.
– В смысле?
– Собаки живут и взаимодействуют друг с другом точно так же, как и мы. Кое-что я в этом понимаю, по молодости сам собак охотничьих на продажу выращивал и на кабана готовил, и эти четвероногие от прирученных отличаются точно так же, как человек от обезьяны. Есть семьи, есть вожаки, есть племя, а когда в пределах их территории объявляются люди, они моментально собираются в стаи, которые напоминают боевые подразделения. Один отряд отвлекает, второй атакует, третий осуществляет дальний дозор, а четвёртый перехватывает беглецов и перекрывает пути к отступлению. Это необычно, и это похоже на людей. Нас в отряде, в котором я тогда ходил, полсотни стволов было, все парни лихие, настоящие джигиты, а к людям вышли только трое. Одна из них – Лида Белая, что передо мной к столу подходила. Кстати, очень хороший боец и авторитетный лидер, рекомендую, и если к себе её возьмешь, не пожалеешь.
– Да, всё странно, Исмаил, люди стали как звери. А животные, наоборот, ведут себя как люди. Чем это объяснить и как понять, не знаю. Ладно, ещё поговорим на эту тему более подробно, а что касается девушки, то надо подумать. Раз она лидер, то что же торопится Невинку покинуть?
– У неё конфликт с одной крутой бандой из Ставрополя. Надо сваливать, а куда – вопрос из вопросов. На Кавказ? Даже и думать не надо, сам знаешь, что там женщин-воинов не бывает. В Конфедерацию? Она не гражданин государства, а без паспорта на Кубани долго не протянешь. Дальше Невинномысска её не пропустят, а на взятку денег много надо, так что остаётся либо под кого-то ложиться, либо в степь уходить. И для неё запись в отряд Кары – самое настоящее спасение и решение всех проблем. Однако если мне веришь, то и ей поверь, такие люди редкость и добро помнят.
– Подумаю над этим, – заверил я Исмаила, – и надеюсь, что ты не из жалости или личных чувств за неё ручаешься.
– Э-э-э, нет! С такой женщиной личных отношений мне не надо, – усмехнулся Исмаил-ага. – А вот то, что она очень хороший боец-универсал и отличный товарищ, знаю очень хорошо.
На этом наш разговор закончился. Исмаил отправился за своими вещами, которые у него хранились в гостинице неподалеку, а я вызвал на разговор Лиду Белую…
На следующий день отправка наёмников. На железнодорожную станцию Невинномысска прибыл заказанный мной эшелон. Воинов загрузили в вагоны и под охраной солдат территориальных войск отправили в Ейск. Мне же оставалось собрать свой отряд и двигаться автоколонной обратно в Краснодар. Что можно сказать? Съездил не зря. Приказ командования был выполнен, и тысяча бойцов, готовых повоевать за денежку в отряде Кары, была набрана. Опять-таки я встретил старого камрада, на которого могу положиться в трудную минуту, и дополнительно нанял в своё подразделение сорок три хороших бойца, в том числе и знаменитую Лиду, которой только зубы вставить – и будет женщина-мечта. Конечно, не без своих тараканов в голове подруга, но красивая и, как говорит Исмаил, смертельно опасная мадам. Такая в моём отряде не помешает, и есть уже пара задумок, как найти применение её талантам и красоте.
По приезде в столицу я сразу же отправился к Ерёменко. Сделал начальнику доклад о проделанной работе и думал, что какое-то время смогу спокойно заниматься своими делами. Однако не тут-то было – покой нам только снится.
Покивав на мой доклад и порадовавшись тому, что нашёлся Исмаил-ага, полковник огорошил меня неприятной новостью:
– Отряд Астахова разбит.
– Как разбит?!
– Ты ведь знаешь, что ему поручили разведать зимнюю дорогу на Дебальцево?
– Да. Задачу ему при мне нарезали.