Мечник

Евдокимов Дмитрий Викторович

— Теодор, почему ты используешь в расчетах вот эти значки, а не те, что приняты в Энрате? И объясни мне, пожалуйста, что это за символ такой? — на моей памяти, профессор Шуль впервые обратилась ко мне по имени, и это был явный признак перемены ее отношения. А вот с условными обозначениями действительно вышло нехорошо.

Дело в том, что решать пришлось много, поэтому я, чтобы не отвлекаться на уточнения и сопоставления, автоматически использовал в задачах на определение скорости, расстояния и времени привычные мне латинские буквы V, S и t, тогда как в империи принято было обозначать эти величины первыми буквами местных названий. В переводе на русский это «эс», «эр» и «вэ» соответственно. Это была моя промашка, вызвавшая

вполне законное недоумение преподавателя. А вот символ квадратного корня, примененный мною в задачах, связанных с прямоугольными треугольниками, я использовал оттого, что, как ни копался в памяти Теодора, найти аналог на смог. По всей видимости, проклятый двоечник данную тему не осилил от слова «совсем», а я сам не удосужился заострить на этом внимание. Теперь вот придется как-то выкручиваться, объяснять эти нестыковки.

— Простите, профессор, — смиренно промолвил я, опуская глаза, — очень спешил и использовал те условные обозначения, что мне были привычны с детства. Но от этого же решение не стало неправильным?

— Привычны с детства? — изумилась Шуль, игнорируя мой вопрос. — Ты хочешь сказать, что в том самом медвежьем углу, откуда ты только что вернулся, тебя в детстве учили вычислениям?

— Ну вот такое было у меня тяжелое детство, — мрачно усмехнулся я, моля бога, чтобы эльфийка не стала углубляться в расспросы.

— Почему же ты до сих пор скрывал свои приобретенные в «тяжелом детстве» навыки?

— Потому что был глуп и безмерно ленив.

— Был? Что изменилось теперь?

— Ну, вообще-то, я чуть не умер. Практически по грани прошелся. Такие моменты, знаете ли, заставляют задуматься.

— Тут ты прав, — Теана задумчиво просматривала исписанные мною листы пергамента. — Кстати, Ольмо Рикс сказал, будто ты уверен, что этот приступ был последним. С чего такая уверенность?

— Я же говорю: по грани прошелся, на ту сторону заглянул. И меня словно какая-то сила обратно вытолкнула. Потому и уверен, что болезнь отступила. Потому и пересмотрел свое отношение к жизни.

— Ладно, Теодор, не сказать, что все это звучит очень убедительно, ты явно что-то недоговариваешь. Но лезть к тебе в душу с расспросами я не стану, — после минутных раздумий подвела черту под нашим разговором профессор Шуль. — Я снимаю вопрос с твоим отчислением. По крайней мере, сейчас.

Что ж, и на том спасибо. Можно сказать, что главная учебная проблема решилась для меня самым благоприятным образом. С «теорией заклинаний» у меня гораздо хуже, чем с вычислениями, но Миерин Тахо и относится к ученикам гораздо снисходительнее: заучи десяток-другой простеньких заклинаний да покажи способность понимать принципы их составления — и считай, что условный «трояк» у тебя в кармане. Так что там проблем не должно быть. Предмет «практическое волшебство», большей частью заключающийся в навешивании заклинаний на амулеты, мне более или менее дается, без того же спасительного «трояка» не останусь. С «магическими потоками» вообще нет проблем, а вот «травоведение» придется подтянуть, по меньшей мере, вызубрить несколько десятков трав со всеми их характеристиками. Остальные так называемые «мирские» науки затруднений у меня, с моим-то багажом знаний, не вызывают. Просто мой предшественник в этом теле не утруждал себя учебой, вот и возникали проблемы с успеваемостью.

Следующим уроком как раз была «теория заклинаний», на которую я из-за беседы с эльфийкой едва успел. Соответственно, поговорить с Вистой снова не удалось. Зато на следовавшем далее «страноведении» я уже не стал ждать подарков от судьбы и, воспользовавшись тем, что соседнее место еще не было занято, подсел к ней за парту.

— Привет!

— А, герой Золотого леса пожаловал, — едва взглянув на меня, девушка тут же равнодушно отвернулась.

— Звучит как-то пренебрежительно, — обиженно заметил я, — между прочим, меня там раз сто могли убить. А знаешь, что это значит?

—

Я тебя больше никогда бы не увидела? — максимально безразлично поинтересовалась Виста Эртис.

— Это само собой. Но ты так и не смогла бы отдать мне проспоренный поцелуй, а долг платежом красен. Ну и, кроме того, ты бы никогда не узнала о том, как твой подарок спас мне жизнь, — при этих словах я демонстративно вытянул из-за ворота кончик подаренного ею шейного платка-амулета.

— Он распознал яд? — тут же встрепенулась одноклассница.

— Приходи завтра в шесть вечера в «Хижину», там все расскажу, — я поднялся, поскольку к занятому мною месту подошла соседка Висты по парте и требовательно пихнула меня кулачком в бок, но напоследок еще успел бросить насупившейся девушке: — Если хочешь, захвати подругу, я буду с Пайрусом.

Глава 12

18

В Пилмаре было три знаковых места, где вечерами в выходные любили собираться ученики Второй имперской школы магии: трактиры «Грот», «Кипарис» и «Хижина». Кому хотелось повеселиться, отправлялись в «Грот». Это огромное трехуровневое заведение располагалось прямо в теле горы, в старых, заброшенных штольнях. Согласно одним слухам, там когда-то добывали медь, согласно другим — тот самый малахит, ставший символом нашей школы, да и всего города. В «Гроте» всегда много шума, огней, музыки, танцев, рекой льются пиво с вином, круглосуточно кипит работа на двух огромных кухнях трактира.

В «Кипарисе» совсем по-другому. Там тихо, спокойно, свежий воздух на открытой террасе, что душными летними вечерами бывает весьма кстати. В этом трактире можно отдохнуть душой от шумного ученического общежития, насладиться, так сказать, тишиной и спокойствием, пообщаться без напряжения для голосовых связок, приготовить невыученный урок. Ну и кухня в заведении вполне приличная, может, и без тех изысков, что привлекают шибко богатых да благородных, но очень хорошего уровня.

«Хижина» же — это нечто среднее между разудало-веселым «Гротом» и умиротворенно-спокойным «Кипарисом». Здесь не слишком шумно, однако музыка и танцы являются делом привычным. При этом веселье всегда держится в границах разумного. Дюжие молодцы, выполняющие работу и разносчиков, и вышибал, бдительно следят за порядком, своевременно гася конфликтные ситуации и урезонивая перебравших горячительных напитков гостей. Учитывая же наличие всего в квартале от трактира поста городской стражи, заведение и вовсе считается безопасным.

Но я выбрал «Хижину» совсем по другой причине. Из трех известных мне пилмарских заведений именно это было наименее популярным среди учеников школы, да еще и находилось дальше всех от нашей обители знаний, потому шансов встретить там толпу способных помешать нашему общению соучеников было не так много. К слову сказать, расчет мой оказался верным: в трактирном зале обнаружилось всего двое или трое будущих волшебников, да и те были с младших курсов и хоть и глазели на нас время от времени, но мешать не осмеливались.

— То есть как это ты не знаешь, помог бы твой платок против яда? — оторопело поинтересовался я у Висты, когда мы обсуждали первую часть моей поездки в родовой замок. — Я ведь был абсолютно уверен, что полностью защищен!

— Теодор, ну ты прямо как маленький! — Кайя Анлон досадливо сморщила свой хорошенький носик. — Ядов на свете великое множество, и написать заклинание, учитывающее их все, просто невозможно.

То, что Виста привела на встречу именно главную школьную красавицу, стало для нас полной неожиданностью. Я ожидал Леору, обычно соседствующую с ней на уроках, или Клио, но случилось то, что случилось, и если я был просто удивлен, то мой друг вообще сидел за столом ни жив ни мертв. Честно говоря, здесь скромного, застенчивого Пайруса можно было понять: вот так, нежданно-негаданно, без подготовки, провести вечер за одним столом с предметом своего обожания — это тяжелое испытание.