Мечи легиона
Шрифт:
В тот же день, чуть позже, арьергард хатришей галопом подскакал к основному отряду, чтобы предупредить о большой орде кочевников, приближающихся сзади.
Муниций отдал Неврат римский салют, выбросив прямо перед собой правую руку, сжатую в кулак. Она махнула в ответ шапкой.
Затрубили рога.
— Выставить каре! — крикнул Муниций.
Легионеры выполнили маневр с той четкостью и быстротой, какие достигаются лишь бесконечными часами тренировок.
— Где ты хочешь поставить нас? — спросил Муниция Лаон Пакимер.
— Впереди. Надо подавить их лучников. —
Пакимер кивнул и закричал на языке хатришей. Когда он закончил отдавать распоряжения, Сенпат спросил его:
— Может, и мне пойти с тобой?
— Лучше бы твоя красавица жена предложила мне пойти с ней куда-нибудь… в засаду, — ответил Пакимер. Неврат фыркнула. После этого хатриш ответил серьезно: — Да, идем. Два хороших лука не помешают.
— Береги себя, госпожа, — обратился к Неврат один из всадников.
– Если ты попадешь в беду, нам всем придется выручать тебя. О, врагам не поздоровится — за тебя мы костьми ляжем! — Он говорил полушутливым тоном, каким часто разговаривали хатриши, но Неврат видела, что на самом деле он не шутит.
— Спасибо, — отозвалась она, чувствуя одновременно и радость, и легкое раздражение. — Но с этим я как-нибудь справлюсь и сама.
Хатриш помахал ей рукой.
Йезды находились не слишком далеко от тех разведчиков, которые принесли весть об их приближении. Неврат уже видела лошадей в клубах пыли, слышала громовой стук подков.
— Вы делали это и раньше, ребята, — обратился к своим конникам Лаон Пакимер, спокойный, словно они разговаривали о покупке телеги бобов в базарный день. — Прежде чем начнете стрелять, выберите себе цель. Когда дойдет до сабель, помогайте своим товарищам.
Из пыли вынырнул штандарт клана Явлака — конский череп на длинном колу. Ближе… Ближе… Неврат натянула тетиву до самого уха и пустила стрелу. Она не стала ждать и высматривать, попала ли в цель, и уже тянулась за другой стрелой.
Вот одна лошадь споткнулась, другая дико закричала почти человеческим голосом, когда в нее попала стрела. Солдаты громко вопили, желая напугать врагов или страдая от ран. Холодок страха пробежал по коже Неврат, когда она заметила, как по лицу ее мужа стекает струйка крови.
— По щеке задело, — весело пояснил Сенпат. — Я отращу бороду чуть погуще, чтобы закрыть шрам, если тебя это беспокоит.
Сама по себе маленькая ранка была пустяком, но это напомнило Неврат о том, как легко может случиться и худшее. И как мало может сделать человек, чтобы избежать летящей в воздухе смерти!
Обмен стрелами закончился быстрее, чем это обычно бывает в степных сражениях. Похоже, Явлак хотел поскорее уничтожить врага. Конные йезды давили на хатришей; те отступали.
Причина настойчивости йездов была проста. Неврат услыхала, как Явлак вопит:
— Была грязь и снег — вы побивать нас! Один разок! Мы — мстить за все!
На лице Сенпата показалась мрачная улыбка:
—
Однако едва Неврат получила возможность сразиться с ним на близком расстоянии, как ее сабля вонзилась ему в основание шеи. Неврат так и не узнала, убила ли она своего противника или же только опасно ранила его. В битве такое случается сплошь и рядом. Она едва успела отбить атаку еще одного кочевника — и тут же забыла о первом.
Давление на хатришей ослабло. Явлак бросил все свои силы на легионеров. Не веря собственным глазам, Сенпат закричал:
— Да он идиот! Он что, думает, римляне тотчас же сломаются и побегут?
— Вероятно, — отозвалась Неврат, — единственные пехотинцы, с которыми он сталкивался после Марагхи, были пастухи, что топорами и луками пытались защитить от него свои стада.
Радостное возбуждение охватило Неврат при мысли о том ударе, который сейчас обрушится на вождя кочевников. И поделом! Ее рука крепче обхватила рукоять сабли.
Сенпат был совершенно прав. У Явлака не хватало людей для того, чтобы одолеть легионеров. Несмотря на явное преимущество римлян, Явлак упорно пер вперед. Громко завывая и размахивая саблями, йезды мчались к ровной линии римских щитов. Если бы им удалось пробить брешь в несокрушимых манипулах, то численный перевес уже не имел бы значения.
Загудели рога, повторяя команду Муниция. Беспорядочные вопли йездов утонули в дружном крике римлян. Длинные тяжелые римские копья опустились, встречая несущуюся на них дикую толпу. Из задних рядов манипул взлетели дротики.
Первые ряды атакующих пришли в страшное смятение. Смертоносный град дротиков остановил их. Всадники падали на землю, раненые и убитые лошади валились под ноги атакующим. Йезды не могли прибегнуть к обычной тактике кочевников, столкнувшихся с превосходящими силами, — то есть развернуться и побежать, — поскольку их наступающие товарищи продолжали давить на них сзади.
Несколько минут продолжалась беспощадная бойня. Легионеры облепили йездов, как муравьи. Римляне привыкли сражаться с врагом, намного превосходящим их численностью, — и действовали более чем успешно. Когда же у легионеров появлялось хотя бы небольшое преимущество в силах — они были просто ужасны.
Дико закричала лошадь с подрубленными ногами. Прежде чем она упала, двое солдат набросились на всадника — по одному с каждой стороны. Он не продержался и нескольких секунд.
Еще один римлянин отбил сабельный удар краем своего большого тяжелого щита и опрокинул йезда на землю. Второй легионер тотчас пронзил упавшего мечом — доспех из вываренной кожи не слишком хорошо защищал от стали.