Мечи легиона

Тертлдав Гарри Норман

У Вулгхаша дрогнул подбородок.

— Сильная магия, — сказал он. — Она привлекает Авшара, как яркий факел, пылающий в темноте. Без вашего меча он был бы слеп, как новорожденный котенок. — Каган оскалился на Гая Филиппа. — В твоих словах есть доля правды, будь ты проклят. Авшар рядом, у него наготове могущественные заклинания и солдаты. Сейчас нет никакой надежды победить его. Нам лучше спастись бегством. Эти слова душат меня, когда я их произношу! — Вулгхаш повернулся к Марку. — Но какой смысл в бегстве, если ты освещаешь путь охотникам, идущим по

твоим следам? Оставь свой меч здесь.

— Нет, — сказал трибун. — Когда Авшар схватил меня, он побоялся даже дотронуться до меча. Я не брошу самое лучшее оружие, какое у меня когда-либо было в жизни. Я не допущу, чтобы колдун развлекался с ним.

— Будь проклят тот черный день, когда я встретил вас! — странным голосом проговорил Вулгхаш. — Если бы я только знал, кто вы такие, то никогда бы не назвал вас своими друзьями!

— Хватит молоть чепуху! — рявкнул Гай Филипп. — Если бы ты не встретил нас, ты был бы сейчас мертвецом, а Авшар управлял бы твоим вонючим царством-государством.

— Чей-то колючий язык явно нуждается в том, чтобы его укоротить…

Шум и крики преследователей донеслись до беглецов.

— Похоже, солдаты колдуна все-таки перешли пропасть, — сказал Марк Вулгхашу. — Ты рассуждаешь как Авшар; возможно, ты и думаешь как он, и надеешься выкупить свою жизнь ценой наших жизней.

— Клянусь всеми существующими богами, я никогда не заключу сделки с Авшаром и его подручными, покуда жизнь теплится в моем теле…

Каган на миг задумался, опустив саблю, и вдруг сделал несколько быстрых, замысловатых и почти неуловимых движений руками. При этом он пробормотал заклинание на архаическом видессианском диалекте, который употреблял и Авшар.

— Твоя магия не сможет коснуться меня и моего меча, — напомнил ему Скавр.

— Знаю, — отозвался Вулгхаш. — Но я могу окутать тебя и меч пеленой заклинаний, чтобы колдун не смог ничего разглядеть. Магия не коснется тебя, понимаешь? Случись это, она утратила бы свою силу. Мои чары собьют колдуна с толку и помогут нам замести следы. Итак, друзья мои, — Вулгхаш вложил в последние слова обвиняющую интонацию, — идемте. Вы доказали, что бегство является наиболее мудрым решением.

Все трое побежали по тоннелю.

Глава десятая

— Вот он, Машиз, во всей своей красе! Смотрит на нас, а мы, проклятие, ничего не можем с ним сделать! — мрачно проговорил Виридовикс. Он напряженно вглядывался в вечернюю темноту, окружавшую столицу Йезда. Армия аршаумов расположилась на склонах горных отрогов Дилбата.

— Что ж, одна яростная атака — и город наш! О чем тут говорить!
– звенящим голосом отозвался Пикридий Гуделин. Некогда белоснежная туника дипломата стала грязно-серой, плечо забинтовано.

Кислый смех донесся с той стороны, где собрались остатки видессианских солдат Агафия Псоя, члены посольства и друзья посланников.

Ариг оставался верен своей дружбе с Видессом, но большинство аршаумов полагало, что их втянули

в неудачный военный поход во имя интересов чуждой им Империи. Вид Машиза, находившегося так близко и остающегося столь недосягаемым, только усиливал горечь и раздражение. Облака едкого дыма, поднимавшиеся над вершиной гранитной пирамиды в западной части города, не могли скрыть огромного количества юрт. И с каждым днем их становилось в городе все больше и больше — к Машизу подходили все новые отряды йездов. Походные костры пылали, как мириады звезд.

Даже если бы армия аршаумов находилась сейчас в наилучшей форме, она все равно растворилась бы в этом безбрежном море врагов. Разобщенные, как любые кочевники аршаумы могли быть сметены одним прямым ударом. Горгид только удивлялся, почему этого удара до сих пор не последовало.

После того как языки колдовского пламени и лобовые атаки раздробили армию аршаумов, йезды, казалось, утратили всякий интерес к своим врагам. Разъезды йездов только следили за тем, чтобы отряды союзников Империи стояли в стороне от Машиза. За этим исключением аршаумов, казалось, попросту не замечали. Йезды даже не препятствовали отдельным небольшим отрядам соединяться друг с другом, хотя пересеченная местность не позволяла аршаумам собраться в кулак и образовать по-настоящему боеспособную армию.

— Кто идет?! — нервно вскрикнул Превалий, сын Хараваша.

Нервы у всех были напряжены. Дошло до того, что имперские солдаты из Присты начали с подозрением относиться к аршаумам.

Затем в голосе Превалия послышалось облегчение:

— А, это ты…

Это был Ариг. Прислонившись к большому валуну, он переводил взгляд с Гуделина на Виридовикса, с Горгида на Агафия Псоя. Потом с силой ударил кулаком по колену.

— Я не собираюсь прозябать в этих горах мелким разбойником! Мне не по душе считать себя героем, когда удастся выкрасть пяток овец или девку.

— Что же ты намерен делать? — поинтересовался Псой. Этот видессианин обладал римской прямолинейностью и не имел обыкновения кружить вокруг да около.

— Не знаю, будь оно все проклято! — ответил Ариг, гневно взглянув на дрожащее море костров, разлитое по ночной столице Иезда.

Скилицез последовал глазами за его взором:

— Если обойти их стороной, то можно будет сразиться с ними, соединившись с войсками Империи.

— Нет, — уверенно произнес Ариг. — Я не отступлю от Машиза, пока еще в состоянии нанести врагам удар. Дух отца вечно будет преследовать меня, если я не отомщу за его смерть.

Знакомый с обычаем степей, видессианин кивнул в знак согласия. Затем Скилицез попытался зайти с другой стороны:

— Но ты вовсе не должен отказываться от мести! Прими помощь Империи. Увеличь свою армию новыми союзниками, как сделал в Эрзеруме. Это только ободрит твоих воинов.

— Возможно. Но только я делать этого не стану. Не сравнивай Империю и Эрзерум. В Эрзеруме я был хозяином положения. С Туризином мне придется стать попрошайкой.

В разговор вмешался Горгид: