Меченый

Трошин Геннадий

Юре тоже очень захотелось, чтобы вокруг пруда росли деревья. В тот же вечер он обежал ребят из своего класса. Уговаривать никого не пришлось. Все загорелись желанием озеленить пруд, сделать его похожим на лесное озеро. На следующий день с утра они отправились в рощу и выкопали там, где молодые березки росли особенно густо, саженцы. Бригадир Феоктистов, узнав об этом, даже выделил машину, чтобы их привезти.

– Хорошее дело задумали, ребята, - похвалил он.
– И людям доставите радость, и память добрую оставите о себе на селе.

И Юрин отец

тоже был очень доволен.

– Если дело пойдет на лад, то со временем разведем целое прудовое хозяйство. Чтобы были не только нагульные, но и свои зимовальные и нерестовые пруды. Тогда все магазины района своей рыбой завалим. Так, что ли, Сидор Ефремович?

Бригадир Феоктистов ухмыльнулся.

– Цыплят по осени считают. Сначала выловим, а там посмотрим.

А через неделю случилась беда. Поздно ночью раздался стук в окно.

– Вставай, рыбовод! Вода из пруда уходит!
– закричал сторож Нефедыч.

Быстро одевшись, отец умчался к пруду, где бушевал после сильного дождя паводок. Промокший и озябший, отец вернулся домой лишь под утро.

– Вовремя успели, - устало сказал он, стаскивая испачканные грязью сапоги.
– Хорошо, что прорвало дамбу в самом верху, а то бы вся рыба ушла в озеро, а там в Волгу. Теперь укрепили надежно.

– Ни одного карпика не проскочило?
– с тревогой спросил Юра.

– Думаю, что нет, - успокоил отец.

Летом, хотя забот и забав, как у всех ребят, у Юры прибавилось, он не упускал случая, чтобы побывать на пруде. Интересно было смотреть, как старый Нефедыч отталкивал лодку от берега и разбрасывал корм возле вешек, где тотчас начинала плескаться рыба. Перед тем, как разбросать корм, Нефедыч громко звонил в колокольчик. Прежде этим колокольчиком строгая техничка тетя Глаша оповещала в школе о начале и конце уроков. Теперь там установили электрический звонок, и колокольчик перешел в руки Нефедыча.

– Зачем ты шумишь?
– удивился Юра, когда первый раз услышал над прудом знакомый звон.
– Рыбу пугаешь.

– Это не я, а отец твой придумал, - с важным видом ответил старик.
– Чтобы приучить карпов к порядку. Разбредутся они по пруду кто куда, а я им звонок: "Собирайтесь! Пора обедать!" Заслышат они сигнал и быстрее сюда. Потому что у рыбы, как это по-научному... отец сказывал... рефлекс вырабатывается. Привычка вроде. Твой отец говорил, что этой мудреной наукой известный ученый Павлов занимался. Умнейший, видать, был человек. Академик!

Хорошо сидеть с Нефедычем на берегу, слушать его неторопливый разговор. Одно только плохо - рыбу в пруду удить нельзя. Отец строго настрого запретил. И Нефедыч с ним согласен: какая корысть мелкоту губить, когда к осени из нее вырастет крупная рыба.

А осень подкрадывалась незаметно. Сначала в зелень листвы молодых саженцев вплелись кое-где желтые листья, потом вода в пруду стала одного цвета с холодным, серым небом. День вылова рыбы совпал с началом занятий в школе. Все уроки Юра просидел, как на иголках, и, не заходя домой, помчался к пруду.

Рыбу уже

грузили в машину. Карпы были крупные, упитанные и ничуть не походили на тех малышей, которых привезли сюда весной. И уж совсем удивительно выглядели зеленоватые полукилограммовые щучки. Надо же! Из крохотных мальков и такие щучки за лето!

Юра внимательно следил за погрузкой рыбы и все расспрашивал, не видел ли кто карпа с синим пятном на брюшке.

Неужели Меченый ушел из пруда после паводка? А может быть, погиб?

Юра спросил об этом отца, но тот отмахнулся:

– Подумаешь, один карп! Мы вон сколько центнеров карпов и щук выловили! Большие деньги за них колхоз выручит. Теперь наверняка развернем прудовое хозяйство...

Прошла зима. В лощине около села появилось еще несколько прудов.

– Скоро завезем сюда карпов и карпих и будем разводить свою молодь, радовался отец, поглядывая на самый крайний, более мелкий пруд, в котором были разбросаны снопики камыша и соломы для нереста рыбы.
– Но для этого придется подождать, пока не потеплеет вода. Карпы любят теплую, как парное молоко, воду, нерестятся позже других рыб, которые у нас водятся.

До заселения прудов делать стало нечего, и Юра, соблазнившись рассказами ребят, решил порыбачить в заливе Волги.

На рыбалку он выбрался лишь через неделю. Утро выдалось безветренным. На берегу, нахохлившись, словно большие серые птицы, сидели рыбаки, не сводя настороженных глаз с поплавков. Юра размотал удочку, забросил леску.

Поблизости находилось еще несколько человек. В одном из них Юра узнал колхозного кузнеца Степана Новикова. Лицо его было темным от загара, а волосы уже успели выгореть на солнце. Стройное бамбуковое удилище в могучих руках казалось былинкой.

Клевали окуни и сорожки. Изредка попадались язишки. Юра бросал их в корзину и совсем забыл про соседей.

Неожиданно вскочил Новиков, взмахнул удилищем. Оно согнулось, натянутая леска, разрезая воду, поползла в сторону. Сразу видно, что взяла большая рыба. Соседи, позабыв о своих поплавках, выжидающе уставились на Новикова. Он долго водил рыбу на кругах, медленно подтягивал и, наконец, подсунув под нее просторный сачок, тяжело выволок добычу на берег.

Все бросились к нему.

Большая рыбина упруго забилась в сачке, сбивая с боков крупную чешую, похожую на новенькие монетки.

Новиков устало вытер рукавом мокрый лоб:

– Уморил, леший.

– Добрый сазан, - взвешивая на руках рыбину, сказал щупленький старик с редкими рыжими волосами на подбородке.
– Пожалуй, килограмма на три потянет? Эх, и уха будет.

– Бери выше, - возразил другой, в очках.
– И не в кастрюлю его, а на сковородку. С постным маслицем поджарить. За уши не оттащишь...

– Хозяйка сама придумает, что с ним делать, - счастливо улыбнулся Новиков.
– Хорош поросенок. Нагулял жиру. С икрой.

Он похлопал рыбину по брюху, склонился ниже и начал что-то внимательно разглядывать. Лицо приняло разочарованный вид.