Меченый
Шрифт:
– Пойдем отсюда, – дернув Крома за руку, взмолилась я. – А вдруг он бросится в толпу?
Меченый пожал плечами, поудобнее перехватил котомку, отодвинул в сторону парня с вытаращенными глазами и разинутым ртом и шагнул вперед.
Я вцепилась в его руку, скользнула следом и чуть не оглохла – за спиной раздался очередной душераздирающий крик:
– Трепещите!!! Вот он: гроза-а-а Караджийских лесо-о-ов, быстрый, как молния, и ядовитый, как десять десятков алатских ораешей [162] ,
162
Ораеш – ядовитая змея. Водится на юге Алата.
Оглянувшись, я непонимающе оглядела обнаженных по пояс мужиков, торопливо натягивающих на шесты что-то вроде рыболовных сетей, потом заметила небольшую клетку, возникшую в центре помоста, огненно-рыжее пятнышко внутри и… увидела свое прошлое – руку, проскальзывающую между частыми прутьями решетки, треугольные подушечки на лапках, белую шерсть между ними и обиженно выпяченную губу.
– А теперь встречайте того, кто быстрее акридов и опаснее, чем их смертоносные укусы-ы-ы!!! – донеслось до меня откуда-то издалека. – Укротитель ужаса Караджийских лесов, великий и могучий Эри-и-ик Обоеруки-и-ий!!!
– Кро-о-ом? – не отрывая взгляда от котобелки, выдохнула я. – Посмотри на помост…
Меченый остановился и обернулся.
– Этот зверек и есть акрид?
– Угу…
– Тот самый? Который хищник?
– Угу…
Я проглотила подступивший к горлу комок, вытерла о подол камзола вспотевшие ладони, вцепилась в нагрудник Меченого, встала на цыпочки и заглянула в его глаза:
– Мне надо с тобой поговорить! Очень-очень…
Глава 38
Кром Меченый
Шестой день четвертой десятины третьего лиственя
Пока мы проталкивались сквозь толпу, я в основном смотрел вперед и по сторонам, пытаясь уберечь баронессу д’Атерн от возможных толчков, «интереса» резчиков и рук любителей пощупать податливую женскую плоть. А когда мы вышли на сравнительно малолюдную Хлебную – оглянулся, увидел ее остановившийся взгляд и ужаснулся: мне вдруг показалось, что леди Мэйнария вернулась в то состояние, в котором пребывала первые пару дней после того, как я вытащил ее из родового замка.
Я слегка замедлил шаг, чтобы идти не впереди, а рядом, и тут же мысленно поблагодарил Двуликого за то, что он так вовремя ниспослал мне эту мысль: ушедшая в свои мысли баронесса не заметила торчащий из земли камень, споткнулась и чуть было не упала лицом в грязь.
Поймал. Поставил на ноги. Помог перешагнуть колею и… снова вцепился ей в локоть – не увидев кучу конских яблок, она чуть было не наступила в самую ее середину.
В общем, всю дорогу до постоялого двора я не сводил с нее
«Главное, чтобы она не решила уйтиеще раз, – мысленно повторял я. – Все остальное я как-нибудь переживу…»
Когда из-за поворота Сапожной показался забор «Королевского Льва», леди Мэйнария, наконец, ожила – повернулась ко мне и мрачно поинтересовалась:
– Мы пришли?
Я кивнул. Потом решил, что она могла не увидеть этот кивок, и добавил:
– Да, ваша милость.
– Хорошо. – Она заглянула мне в глаза и, видимо, не обнаружив в них искомого, потерянно опустила голову.
У меня оборвалось сердце – ей было плохо! Очень! А я не понимал, из-за чего. И, соответственно, даже не представлял, как ей можно помочь!
– Ваша милость… – собравшись с духом, чтобы ее расспросить, начал, было, я… и замолчал: баронесса вдруг остановилась, как вкопанная, слегка побледнела и уставилась на какого-то дворянина, прогуливающегося перед въездом на постоялый двор.
«Знакомый…» – подумал я. Потом сообразил, что при виде знакомых обычно не бледнеют, и на всякий случай поудобнее передвинул чекан.
– Не надо, – невесть как увидев мое движение, грустно выдохнула леди Мэйнария. – На нем цвета Рендаллов.
Сердце ухнуло и остановилось: я вдруг явственно ощутил, что время моего пребывания рядом с баронессой подошло к концу.
– Я сейчас. Узнаю, с чем его прислали, – словно оправдываясь, затараторила леди Мэйнария. – А потом… Потом мы с тобой обязательно поговорим… Ладно?
Что тут можно было сказать? Ничего. И я пожал плечами.
– Спасибо, – непонятно за что поблагодарила меня она, виновато покраснела и решительно направилась к белому.
Подумав, я двинулся за ней – уверенности в том, что это именно посыльный, у меня не было. А защитить ее милость, находясь на расстоянии в половину перестрела, было нереально.
Обменявшись с вассалом графа Грасса парой фраз, баронесса поежилась, потом вскинула голову, развернула плечики и процедила что-то оскорбительное. Так как десница белогодернулась, начиная движение к мечу.
Я оказался быстрее – еще до того, как пальцы воина сомкнулись на рукояти, навершие моего посоха замерло в пальце от его кадыка:
– Только попробуй!
– Что именно? – холодно прошипел вассал графа Грасса.
– Дотронуться до меча, – объяснил я. Потом вспомнил, как ежилась леди Мэйнария, и криво усмехнулся: – Ваша милость, он вас оскорбил?
– Нет, Кром, не оскорблял, – вздохнула баронесса. – Он просто сказал, что граф Грасс тут. Уже два часа. И ждет. Меня и Бездушного, с которым я живу. А вот я не сдержалась.