Меченые Проклятием
Шрифт:
Теперь гроздья мерцающих огоньков сказали ему, что они в пределах Далинга, но баржа села на мель – в который уж раз! То есть в третий. Лабранца уже два раза, видимо, воспользовалась своей силой, чтобы снять баржу с песка, хотя не снизошла до того, чтобы предупредить их заранее. В первый раз внезапно налетевший шквал высвободил баржу. Во второй раз времени ушло много больше. Вокруг закружили мириады чаек, постепенно опускаясь на мачту, оснастку и планширь – и вообще повсюду, включая голову и плечи самой Лабранцы. Такое дурацкое бессмысленное происшествие было типичным следствием огоулгратской
А теперь снова застряла. Порт, наверное, лежит много ниже по течению, потому что его не видно. Над водой стеной стояли дома – казалось, протяни руку и достанешь до них с носа. Он различал более темные провалы окон и несколько дверей, от которых ступеньки спускались к воде, но для него толку от них никакого не было. С тем же успехом они могли находиться на расстоянии сотни лиг. Он должен был оставаться на барже с Лабранцой и Ордуром.
Сегодня Ордуру получшало. В голове у него была все та же путаница, но внешность облагообразилась. Теперь все его волосы были белокурыми, а оба глаза – голубыми. Он подрос на палец и стабилизировался в крупного, довольно дряблого мужчину.
Сам же Джасбур, как он подозревал, заметно съежился, хотя это могла быть всего лишь иллюзия, вызванная присутствием Лабранцы. Изгиб его позвоночника не стал меньше и причинял все ту же боль. От вида его обезьяньего лица в зеркале его затошнило, так что, пожалуй, и к лучшему, если Ордур и дальше сохранит мужской пол. Из Рарагаша они отправились в путь как мужчины. Преобразились в женщин одновременно, а через два месяца опять обрели мужской пол. Им давным-давно должно было бы немножко повезти!
Дверь каюты отворилась. Он услышал за спиной шаркающие шаги Ордура.
– Темно! – сказал Ордур.
– А вот и нет! Солнце сияет вовсю. Просто у тебя глаза закрыты, дурень!
Минуту спустя…
– Да нет же… я вижу звезды.
– Что происходит?
– Ничего. (И подольше бы так!)
По палубе прогремели тяжелые мужские шаги.
– Ну? Никого и ничего?
– Да, Лабранца-садж.
– Ха! Нам нельзя рисковать, что мы и утром будем здесь. Придется вам сколотить плот!
Ага! Значит, у нее и правда нет законного права на баржу! Наверное, укрылась на ней от дождя. И их всех повесят за пиратство!
Она испустила шипенье – совсем кошачье, подумал Джасбур.
– Есть же веревки! Придумай что-нибудь!
Ордур нерешительно промямлил:
– Лабранца-садж, а ты не могла бы воздействовать?
– А чем, по-твоему, я занималась битый час? Ничего не произошло, так что, возможно, я лишь ухудшила наше положение.
Скрипнула дверная петля.
– Ш-ш-ш! – прошептал Джасбур.
Ступеньки не осветились, но послышались приглушенные голоса. Трое на барже всматривались, затаив дыхание, в непроглядную ночь. Затем что-то с громким всплеском шлепнулось в воду. Хлопнула закрывшаяся дверь.
– Мусор выбросили? – с надеждой предположил Джасбур.
– Чушь! Это человек. Спаси его.
– Что?
– Возможно, касается, и очень! Быстрей! Ордур, спаси этого человека! Видишь? Он барахтается.
Джасбур никакого барахтанья не увидел, хотя, пожалуй, его глаза различили что-то, уносимое темной водой.
В нынешнем своем состоянии Ордур был сама покладистость.
– Слушаюсь, садж! – И он торопливо влез на планширь.
– Погоди! – крикнул Джасбур.
Ордур плавал не хуже рыбы. Ордур, стройная гибкая девушка, раз за разом с неописуемой грациозностью ныряла «лебедем» в Зеленое озеро.
Поздно! Ордур, крупный дряблый мужчина, с неописуемой грациозностью нырнул «лебедем» в Флугосс. Вода сомкнулась над ним, забурлили пузыри, и она чуть посветлела от взбаламученного ила. Из нее высунулся Ордур, потирая макушку, весь облепленный омерзительной грязью. Глубина реки тут была всего по пояс.
– Вон он! – сказала Лабранца. – Хватай его!
Тело плыло лицом вниз в нескольких локтях от них. Ордуру понадобилось каких-то два шага, чтобы поймать его. Он вскинул утопленника на плечи внушительно мощным движением.
Джасбур вздохнул, жалея, что у него нет силы вмешаться. Теперь не избежать беды.
Лабранца настояла, чтобы они зажгли фонарь в каюте – надо же было рассмотреть их улов!
Был он мужского пола, лет шестнадцати или около того. Жиденькие усики, кровоточащая шишка на голове и ни клочка одежды, чтобы прикрыть его редкостную худобу. Джасбур накрыл юнца одеялом, и тот сел, постанывая, срыгивая воду и кашляя. От него и от Ордура разило сточными водами Флугосса.
– Что случилось? Где я? Кто вы? – Он закашлялся и срыгнул еще раз.
– Мы вытащили тебя из реки, – сурово заявила Лабранца. – Ты обязан нам жизнью. Твое имя?
– Полион! – Его била дрожь, и он плотнее закутался в одеяло.
– Полион и?..
– Полион Тарн. А вы кто? – Он прищурил на них мутные глаза.
– Не важно. Ты знаешь Тибала Фрайнита?
– Что? Нет. Мои деньги! Меня оглушили и ограбили!
– Это очевидно. Но я хочу знать, чем ты важен. Ты уверен, что никогда не встречал Тибала Фрайнита?
Юнец мотнул головой и застонал. Выпростал из-под одеяла тощую руку и пощупал шишку на голове.
– Надо вернуться в гостиницу! – Он явно был не в полном сознании.
– Зачем? – властно спросила Лабранца.
– Там ивилграт. Полечит мне голову.
– А-а! – Она с торжеством обернулась к Джасбуру. – Сработало!
– Да?
– Так ясно же! Ордур, переоденься в сухой балахон. Отнесешь меня на берег.
14
Полиона тошнило. Отчасти из-за того, что он наглотался вонючей воды, а отчасти из-за подлого удара по голове, но от чего больше, он не знал, да это его и не заботило. От тошноты и стучащей боли в голове он утратил способность думать. И знал только, что, пошатываясь, бредет по темной улице, босой и в чужих штанах. Он то и дело ушибал пальцы о булыжники, то и дело спотыкался, да и вообще не мог бы шага сделать, если бы его не поддерживал под локоть крупный мужчина с белокурыми волосами.