Меченосец

Орлов Алекс

– Конечно, сэр.

Браун взял у Кнутсена баул и передал лейтенанту Роджерсу, а тот одному из солдат.

– А что же вы намерены предпринять прямо сейчас, сэр? – спросил Браун, заметив, что отставник озадаченно озирается.

– Я намерен осмотреть технику, которой мне придется руководить. Вы можете мне ее показать?

– Конечно, сэр. В таком случае пройдемте туда – на край площадки.

– О, да это «клайферги!» – произнес отставник, увидев на фоне джунглей светлые силуэты роботов.

– Не совсем так,

сэр… – осторожно заметил Браун, гадая, какую же пользу можно извлечь из этого старикана.

– Правда? – удивился тот. – Неужели «кармай-перри» на химических картриджах?

– Сейчас вы сами все увидите, сэр. Мы подойдем ближе, и вы все сами увидите.

По мере того как они приближались к месту парковки боевых машин, лицо Кнутсена менялось.

– О! – произнес он, оказавшись лицом к лицу с «марками-три».

– Да, сэр, – сказал Джекоб, не зная, как еще помочь старику справиться с потрясением.

– Я такие хреновины никогда не видел, – признался отставник.

– Я вызову бригадира механиков, сэр, он поможет вам разобраться с этими машинами.

– Сделай милость, приятель, – пробормотал старик, не отрывая взгляда от бронированных монстров.

То, что для Джекоба было старой рухлядью, Кнутсеном воспринималось как последнее слово военной техники, до которого он в свое время не дослужил самую малость.

После прихода бригадира механиков обстановка нормализовалась – эти двое были почти ровесниками. Уволившись на пенсию с разницей всего в несколько лет, они легко нашли общий язык, и Браун, успокоившись, отправился к себе в домик, ведь его ожидало еще много неотложных дел.

80

С тех пор как Нестор расстался с группой Ловендора, прошло два дня, но от них не поступило ни единого сообщения.

По всем расчетам группа уже должна была добраться и до Черной горы, чтобы осмотреть с нее долину, и до Белой, чтобы получить записи автоматического радара.

После этого Ловендор должен был связаться с Нестором, чтобы доложить обстановку и затем направиться к запасному лагерю «Раска». Таковы были планы, но в реальности все оказалось иначе.

В расположении основного лагеря Нестора царили покой и расслабление.

Дальние дозоры перестали обнаруживать разведывательные беспилотники, которые раньше стерегли партизан очень цепко.

В эфире воцарился абсолютный штиль, пеленгатор не ловил даже каналы военных, которых прежде хватало на всех частотах.

Не получая привычных сообщений об активности правительственных сил, Нестор был вынужден сам связываться с отдаленными постами.

– «Баргуда», как слышите меня… «Баргуда» ответьте!

– Слышу вас хорошо, «Ориноко»…

– Почему нет докладов?

– Не о чем докладывать, «Ориноко»… Все спокойно…

– Точно?

– Да, «Ориноко», мы ничего не видим. Если что-то будет – сразу сообщим.

В лагере

варили кальбоньеру – похлебку из орехов и свиного мяса. Пару упитанных свинок удалось поймать в расставленные у реки ловушки, так что второй день подряд на обед было мясо и наваристые супы.

Чтобы чем-то занять себя и людей, Нестор приказал отрыть старый тайник, откуда извлекли пятьдесят автоматов и двадцать тысяч патронов. Все это следовало перебрать – тайник не вскрывался лет восемь, и неизвестно было, в каком состоянии находилось его содержимое.

Теперь все люди были заняты, счищая старую смазку и промазывая герметиком коробки с патронами. Пройдясь по лагерю в очередной раз, Нестор вернулся в свою палатку и попытался вызвать по радио Ловендора. Но из этого ничего не вышло – абонент связи отсутствовал в эфире, как будто его не существовало вовсе.

Тогда Нестор попытался вызвать помощника Ловендора, у которого имелись отдельный позывной и своя рация, но и она не подавала признаков жизни. Ни «занято», ни «отключено». Просто тишина.

Обеспокоенный Нестор смотрел на пустой экран радиостанции и прислушивался к потрескиваниям помех. Раньше его изнурял поток сообщений, на которые следовало как-то реагировать, теперь же мучила тишина в эфире, в то время как лагерь продолжал жить своей жизнью.

Звучали знакомые голоса, лязгало оружие и стучали в коробах патроны, у кухонного стола рубили мясо, а возле жилой палатки смеялись над старыми анекдотами.

– Бальо! – позвал Нестор своего начальника штаба. Тот всегда находился неподалеку и первым приходил на зов командира. Только ему Нестор мог пожаловаться на проблемы в отряде, для остальных он оставался мудрым и безупречным лидером.

Полог палатки приподнялся, заглянул Бальо.

– Звал, командир? – спросил он.

– Звал. Зайди…

Бальо вошел и сел на тюки с новым обмундированием. Нестор держал их у себя, чтобы камрады не разворовали вещи раньше времени.

– Ты как будто не в духе? – спросил Нестор, отмечая не свойственную здоровяку Бальо бледность.

– Второй день уже… – ответил тот и тяжело вздохнул.

– С чего, вдруг?

– Не знаю, командир, – пожал плечами Бальо. – Предчувствие какое-то…

– Какие еще предчувствия, камрад? – спросил Нестор с нарочито бодрой усмешкой.

– Это трудно объяснить…

– Ладно, тогда найди Росберга, он должен был составить новую карту.

– И что потом?

– Потом приходите сюда, нужно будет кое-что распланировать.

– Хорошо.

Бальо поднялся и вышел, а Нестор вздохнул и тяжело опустился на раскладной стул. Он ждал от Бальо поддержки, а тот…

Нестор решил не рассказывать ему о своих сомнениях, лучше воспользоваться старым надежным методом. Тем, благодаря которому Нестор снискал славу одного из самых умелых командиров «Сандеро каламаса».