Меченая

Чоинг Ани

Мы должны бороться, это факт. Но только своим собственным оружием. Без ненависти. Даже я научилась любить мужчин, хотя прежде испытывала к ним отвращение. Для меня олицетворением мужчины всех да был отец. Полное неприятие. Никакой возможности компромисса. Но я изменилась благодаря учителю, который стал для меня воплощением другого типа мужчин — добрых, ласковых, любящих защитников. Но я до сих пор настороженно отношусь к противоположному полу, это сильнее меня. Мой сын — другое дело, он еще совсем маленький, ему и десяти лет нет, а предыдущие девять он жил в окружении монахинь. И все–таки я решилась отправить Сонама в пансионат, чтобы он наконец покинул нашу женскую вселенную, где чувствовал себя полностью защищенным, — для него

пришло время развиваться в более разнообразном мире. Теперь он посещает частную школу, получает хорошее образование, учит английский язык и дружит с детьми своего возраста. Но я могу быть уверена в том, что он прошел хорошую подготовку и получил правильное воспитание! Я твердо знаю, что он будет всегда уважать женщин, потому что он сам видел, какие они добрые, ласковые и в то же время сильные и смелые.

Но часто случается так, что мужчины иначе смотрят на наш мир. Пару раз я оказывалась в весьма деликатной ситуации, когда отдельным личностям казалось, будто за моим поведением скрывается нечто большее, чем простая приветливость. Одного из них я помню особенно хорошо. Это был знакомый моего друга. Очаровательный, веселый, невероятно обаятельный мужчина. Мы часто виделись, и каждый раз я разговаривала с ним очень тепло и ни капельки не смущалась. Я всегда себя так веду, но он воспринял это как приглашение к чему–то большему. Мне пришлось его оттолкнуть: меня поразило то, что он мог подумать, будто у меня в голове появились подобные мысли. Никогда прежде меня не пытались обольстить. Но мне прекрасно известно, что у многих возникают неуместные желания по отношению ко мне. Откуда я знаю? Мне говорят об этом руки, которые задерживаются на моих руках дольше, чем того требует вежливость, и потом поспешно отстраняются, будто обжегшись. Нет, я не умру от этого, просто мне неприятно.

— Во время путешествия будьте осторожны с мужчинами. Вполне возможно, что некоторые попытаются с вами познакомиться. Вы молоды и даже с бритыми головами остаетесь женщинами.

Группа моих учениц отправлялась в Индию, и я решила предостеречь их перед отъездом. Во время уроков и разговоров с ними я старалась избегать вопросов, касающихся наших тел. Но гем не менее. Порой несколько слов могут изменить всю жизнь.

— Если мужчина будет шептать тебе на ушко ласковые слова, не торопись ему верить. Сохраняй ясность ума. Ты знаешь, к чему стремишься и что для тебя важнее всего. Никогда не забывай о том выборе, с которым связала свою жизнь.

Я беспокоюсь за девочек и стараюсь, как могу, оградить их от возможных опасностей.

Я уверена, что женщина может прекрасно обойтись без мужчины. Гораздо тяжелее отказаться от радостей материнства. Однажды, когда мне было двадцать семь лет, я испытала непреодолимое желание завести ребенка. Это было сильнее меня. Я хотела ощутить растущую внутри меня жизнь, стала буквально одержима этим желанием. Мне даже снилось по ночам, что я беременна… Я поговорила об этом с подругами, и их изрядно повеселила эта парадоксальная ситуация: я хочу ребенка, но боюсь подпускать к себе мужчин! Я мучилась почти год, а потом все внезапно прошло. И у меня появился Сонам, хотя я ничего для этого не делала. Я без раздумий приняла малыша — очень часто добрые чудеса именно так и происходят. Просто это наша карма. Сонам — единственный мужчина, когда–либо живший в нашей школе. И скажу вам честно: ни одна монахиня и ни один учитель ни разу на него не жаловались.

16 Встреча со святым

Двадцать первое марта 2001 года. Я плохо запоминаю даты, и мне крайне сложно хронологически упорядочить большинство событий моей жизни, но этот день навсегда останется со мной. Двадцать первое марта 2001 года. В этот день я встретилась с Его Святейшеством далай–ламой. Я никогда бы не осмелилась попросить его об аудиенции, потому что не хочу его беспокоить и отнимать его драгоценное

время. Меня подруга заставила. И правильно сделала.

Однажды вечером (было около десяти часов) я сидела в своем школьном кабинете, и вдруг ко мне вошла Пема, наша управляющая. Девочки уже спали, собаки лежали на полу, изредка лениво взмахивая хвостами. Через окно в комнату проникал смутный уличный шум: перекличка клаксонов, шорох шин и гул моторов. Пема явно хотела о чем–то поговорить. Нам нечасто представлялась возможность спокойно пообщаться. Я совсем недавно вернулась из Сингапура, где у меня прошли несколько концертов; как и прежде, когда я возвращалась после долгого или не очень отсутствия, у меня возникла мысль о том, что тут необходимо раздвинуть стены. За несколько лет школа успела переполниться.

Теперь во всех комнатах жили ученицы, каждый квадратный метр использовался максимально. Когда мы только открылись, в школе жили всего семь монахинь, сейчас их тридцать. В некоторых комнатах спят по восемь человек. Слухи разносятся быстро, и меня не удивляет тот факт, что новость об открытии школы для молодых монахинь, которые отчаянно нуждаются в образовании и внимании, не осталась незамеченной. Некоторые девушки приехали даже из Тибета и из Индии. Все они из бедных семей, у многих нет родителей. Девушки едут сюда, будто Школа Арья Тара — предпоследняя станция перед адом. Для них это шанс сойти перед конечной остановкой.

Мы расположились в бывшем туристическом бюро. Как говорится, в тесноте, да не в обиде. К несчастью, мы были вынуждены отказать некоторым девушкам — придется подождать, пока мы не переедем в новое здание. Мне больно говорить им такие вещи, но у меня просто нет выбора. У многих из них вообще не осталось надежды на лучшую жизнь, поэтому я стараюсь подыскать какие–то промежуточные варианты — нельзя же бросать бедняжек на произвол судьбы.

На прошлой неделе к нам приехала шестнадцатилетняя девушка. Худенькая, закутанная в оранжевую шаль, она стояла на пороге школы и испуганно озиралась по сторонам. Девочка родилась в Мананге, это область в Центральном Непале. Отец бросил семью; сейчас ее несчастная мать живет на окраине Катманду с семью детьми. По традиции Маната, если мужчина хочет женщину, он ее берет. Безо всяких церемоний. И в прошлом году эту девушку просто–напросто похитили. А потом силой заставили выйти замуж за дальнего знакомого родителей. Ей было пятнадцать лет, ее супругу — намного больше. В нашей стране это давно стало частью жизни каждой женщины: если она не хочет близости со своим мужем, он ее к этому принуждает. Супруга должна удовлетворять потребности главы семьи — вот и все. На Западе это называется изнасилованием. А в Непале на такие вещи смотрят сквозь пальцы: они же женаты! Многие люди именно так и думают.

Через три месяца муж девушки внезапно умер. К ее великому счастью. Или к несчастью: как только она задумала вернуться к родителям, свекровь вознамерилась ее запереть. Девушка безуспешно пыталась освободиться. Наконец она поняла, что единственный способ вернуться к нормальной жизни — стать монахиней. Она укрылась в ближайшем монастыре, а потом пришла ко мне. И я приняла ее. Разве я могла отказать? И такие случаи в нашей стране происходят достаточно часто… Насилие и нищета не знают покоя, они вечно ищут новых жертв. Единственное, что я могу сделать, — защитить тех, кого встречу на своем пути.

— Знаешь, девочки тебя просто обожают…

— Я их тоже!

— Ты для них все: мать, кумир, надежда… Представляешь, что сказала мне сегодня Китуба? «У меня есть фотография Ани Чоинг и Его Святейшества… Но моя тумбочка совсем маленькая, оба снимка па ней не умещаются. Надо, чтобы Aни Чоинг сфотографировалась с далай–ламой!» Она такая милая…

— Действительно. И остальные девочки к пей хорошо относятся. Ей здесь нравится.

— Кстати, мне кажется, что она права.

— Ты имеешь в виду то, что у нее маленькая тумбочка?