Меченая: Крест
Шрифт:
Я фыркнула.
— Это ты-то, Бетховен? Все помешались что ли на псевдонимах знаменитостей?
— Это наша история, Джей, — вздохнул Бетховен и я услышала его быстрые отдаляющиеся шаги.
И я выстрелила. С вышки донеслись крики, но мне повезло — амбарный замок валялся на земле. Оседлав байк, я вцепилась в руль руками и под оглушительный рёв мотора вырвалась из клетки. Сзади раздалась стрельба, пули свистели над головой, я не понимала, почему всё ещё жива. Но я была жива! Я мчалась по тёмным улицам, разрывая воздух напополам, резинка слетела с моих волос, превратив их в хвост кометы. Первые
Я не сомневалась — тревогу поднимут быстро. Только не зря я выбрала сегодняшний день для побега. 5 октября — двенадцатая годовщина Конца света. Сегодня этот день отмечают все: от нищих до главарей банд. Точнее заливают горе отвратительным жёлтым пойлом. Шанс того, что сегодняшние постовые на пропускном пункте будут пьяными, довольно высок. В этом городе пьют все, если у них, конечно, есть чем расплатиться за спиртное, причём пьют в самые обычные дни, так что я даже не сомневалась — сегодня будет пьян каждый! А если нет — я труп, однозначно.
Заглушив мотор недалеко от городских ворот, я связала волосы в узел без использования резинки и натянула на голову капюшон от кофты так, чтобы было сложнее догадаться, к какому полу я принадлежу. Если постовые с вышки ещё не успели поднять тревогу, а судя по тише у ворот — не успели, меня могут принять за своего и, по крайней мере, палить из ружей начнут не сразу. Только времени у меня от силы минуты две-три, после чего можно будет отказаться от идеи попрощаться с этой дырой.
Раздался громкий смех, за ним последовал свист, это постовые привлекали внимание проходящих мимо девушек довольно потрёпанной внешности. Это был мой шанс. Я завела мотор и помчалась прямо к воротам. Люди опешили, не понимая, кто на мотоцикле. Выставили оружие, но стрелять не спешили. Я подтянула подбородок к груди, чтобы разглядеть лицо было сложнее, сейчас я даже радовалась, что наступили сумерки.
Ворота не были укреплены так же сильно, как остальная стена, потому что день и ночь у них дежурили постовые — ворота никогда не оставались без присмотра, так что шанс на то, что деревянная подъёмная решётка с годами прогнила, и протаранить её большого труда не составит, был достаточно высок. Да и к чёрту всё! Лучше я подохну прямо здесь и сейчас, чем буду жить, как жила!
Мотоцикл набирал скорость, я выжимала из него всё, на что он был способен.
— Разве объезда не было?! — закричал постовой.
— Эй, стоять!!! — заорал второй. — Стоять я сказал, или я тебе башку сейчас прострелю! Мозги с асфальта соскребать будешь!
Я помчалась ещё быстрее.
Всё произошло за считанные секунды. Постовые открыли огонь в небо, неужели решили, что это злой розыгрыш товарищей по банде, и я остановлюсь? Обычно они не стесняются стрелять в упор.
Я просто до безумия везучая! Всегда такой была!
Ветер завывал в ушах, капюшон слетел, расплескав волосы. Я подняла голову, и деревянная решётка оказалась близко, как никогда. Протаранив её передом мотоцикла, гнилое дерево рассыпалось на тысячки кусков, задев мою голову и плечи. Шины засвистели по утоптанному песку, мотоцикл занесло, и я пролетела через руль, проехавшись левым боком по земле.
Боль пронзила тело, я с трудом подавила
Пули свистели над головой, но я-то знаю — много они на меня тратить не станут. Какой смысл, если меня всё равно сожрут твари? А мотоцикл они потом найдут и вернут. Твари не ездят на мотоциклах. Только вот в моей голове был совершенно иной расклад — я не собиралась сдаваться.
Рёв мотора и жгучая боль в левом плече родили в моём сердце совершенно новые эмоции. Кажется, я никогда в жизни не испытывала их прежде. Я улыбнулась. Впереди была свобода.
Я успела отъехать от Скалы километров десять, не больше, когда последние лучи осеннего солнца скрылись за горизонтом.
Глава 4
Мать продала меня.
Мы прожили в Скале чуть больше года, а потом она продала меня.
Мне было тринадцать.
Всё время ломаю голову, почему она плакала, когда прощалась, если добровольно выменяла дочь на право быть поварихой на кухне одной из банд в соседнем городе. Позже этот город был уничтожен после массового нападения тварей. Всё по стандартной схеме — люди перестали укреплять стены и пустили всё на самотёк. Даже не знаю, выжила ли мама.
Банда, которой она продала меня называется Скверна. Думаю, не стоит объяснять, что значит это слово?.. В Скале, это малокультурное общество головорезов, считается самым опасным, сильным и властным. Изначально банд было пять, но вскоре появилась Скверна, как следствие слияния двух больших группировок, которые не могли поделить лидерство и, в итоге, решили объединиться. О да, их альянс принёс плоды! Это была воистину самая сильная банда, а ещё самая гнусная, мерзкая и жестокая. Они прогнули под себя весь город. Остальные три банды продолжают своё существования только ради духа соперничества в Скале, ну и ради того, чтобы было с кем меняться на дежурство.
Поначалу у Скверны было два предводителя, но разве кто-то станет честно делить это место? Разумеется, нет. Не прошло и трёх месяцев с момента слияния, как одного из них не стало. Людям просто сообщили эту новость. Что конкретно произошло с тем человеком, никто не в курсе. Да и если честно… кого это вообще заботило?..
В тот год, когда мать продала меня, Скверна как раз-таки открывала несколько элитных борделей. Элитных по нынешним меркам. До сих пор считается, что Скверна содержит лучших женщин. Да и женщины эти тоже живут не плохо: их кормят, одевают, содержат. Их редко избивают, а убивают ещё реже — они под покровительством Скверны. Самым умелым и красивым из них, на левое запястье ставят метку — круг с красным полумесяцем внутри. Среди своих их называют меченными, при простом люде просто элитными шлюхами. Они спят только с теми, кто поставил им метку — со своими покровителями. Это что-то вроде извращённой версии замужества. Некоторые даже рожают детей. Стоит притронуться к такой женщине, и Скверна тут же лишает обидчика головы. Остальные же женщины — без метки, — просто грязные шлюхи, дерьмо, пусто место.