Меченая: Крест

Филон Елена

— Ты первая, кто позволил себе разговаривать с ним в таком тоне, — прервал размышления голос Чейза, как раз в тот момент, когда я уже вроде бы нашла глазами проход между двумя тесно стоящими зданиями. — Забудь. Пока ты будешь туда бежать я пущу тебе пулю в затылок.

Я стрельнула в Чейза глазами не говорящими ничего хорошего. А что если попытаться забрать пистолет у него? Ха. У самого сильного человека из всех, что я видела?

— Ты не выстрелишь. Не станешь переводить пули, когда можешь раздавить меня одной рукой.

Чейз

оказался ещё ближе, взирая на меня сверху-вниз. Его глаза сверкали при свете луны и казались острее, чем обычно. Когда он заговорил, я ощутила покалывание на коже от его тёплого дыхания.

— Ошибаешься — не рукой, — тихо произнёс он, — я смогу раздавить тебя одним пальцем. И очень быстро.

— Видишь, ты всё же не станешь стрелять. — Я даже смогла улыбнуться, не смотря на сковывающий меня ужас. — Почему рассказал? Разве это не было сюрпризом Блейка? Чтобы мне стало ещё страшнее?

Правая бровь Чейза изогнулась. Отходить он не спешил. Ему явно нравилось чувствовать себя большим и грозным рядом с такой букашкой, как я.

— А тебе страшно? — спросил он низким голосом.

— А тебе бы не было?

Глаза Чейза потускнели, словно на какие-то мгновения он оказался в своих давно забытых воспоминаниях.

Он молчал.

— На сегодня лимит красноречия исчерпан? — поинтересовалась я.

Внезапно Чейз наклонился к моему лицу настолько близко, что его кончик носа практически дотронулся до моего. Его глаза сузились, в то время как мои напоминали два теннисных шарика.

— Что ты искала? Свободу? От чего бежала? — тихо произнёс он. — Ты что, с другой планеты свалилась? Тебе жизнь совсем не дорога, раз ты ведёшь себя, как пустоголовая кукла. Ты сама выкопала себе яму. Свобода — миф. Больше её нет. Нигде. Весь мир — большая арена для выживания. И выживет лишь тот, кто будет соблюдать правила. То есть, точно не ты.

Я мрачно усмехнулась, от чего брови Чейза на мгновение приподнялись.

— Да что ты! Ты сам это придумал, или услышал от кого?.. — Я стёрла с лица улыбку. — Может тебе это и не сильно интересно, но я всё же скажу… Я буду свободна до тех пор, пока моё жалкое тело низшей ещё способно дышать. Пока моё разочарование в людях настолько сильно, как сейчас, я никогда не преклоню ни перед одним из них колени. Моя кожа может быть изуродована сотнями меток, только это всего лишь кожа, всего лишь обложка. И пусть моё сердце полно ненависти, пусть оно почерствело с годами, но на нём всё ещё нет метки. Ни одной. И никогда не будет. Потому что никогда и ни за что, ни одно подобие человеческой особи вроде Блейка, не подчинит меня своим правилам. Я сама по себе.

Ещё какое-то время мы молча испепеляли друг друга взглядами, прокладывая дорожки искр между нашими телами. А потом Чейз развернулся и повёл меня в камеру. Но прежде чем захлопнуть дверь, швырнул мне в руки что-то мягкое — одеяло?..

— Подарок от Дакира? — фыркнула я.

— Нет, — отрезал

Чейз и захлопнул за собою дверь.

Глава 11

Однажды я попыталась сбежать от Завира. От Скверны. Это случилось спустя год после начала моего обучения. Я сочла, что уже вполне готова, чтобы стать одиночкой и могу покинуть это чёртово логово банды. Как же наивна я была…

Я долго подготавливалась. Собрала с собой всё необходимое и планировала угнать грузовик. У меня не было чёткого плана, я не знала куда собираюсь ехать, где буду скрываться, как буду жить дальше. Я вообще ничего не знала. Мне просто хотелось сбежать. Сбежать от всего. От постоянного контроля, он насмешек, что я любимая игрушка Завира, от клетки, которой стала моя комната, от давящих стен дома, за пределами которого текла жизнь, о которой я ничего не знала. Я была словно птица в золотой клетке и мне мучительно не хватало свободы.

Завир самолично поймал меня, когда я с рюкзаком за плечами пряталась в районе банды Синеголовых. Это были мои пятые сутки на воле. Я была грязная, голодная, замёрзшая и несколько раз чуть не изнасилованная. Тогда у меня ещё не было метки. Зато был пистолет, который я тихонько украла у приставленного ко мне охранника, пока тот спал на своём посту. К слову, больше я никогда не видела того человека.

Тогда я была ещё не готова к такой жизни.

Завир не стал меня жалеть. Он избил меня до потери сознания. Кажется, после этого я ещё несколько дней провела в отключке, а потом долго-долго восстанавливалась. А Завир вёл себя, как ни в чём не бывало: он снова был моим добрым папочкой.

Я принадлежала ему, была его собственностью. Я не имела права убегать. Он сказал, что в следующий раз убьёт меня, затем обнял и поцеловал в висок. В тот момент я и решила, что могу притворяться, могу казаться послушной, могу соглашаться со всеми решениями Завира, при этом выглядя вполне искренней, но я никогда не стану его собственностью. Никогда. И пока я буду так думать, пока буду знать, что моя жизнь принадлежит лишь мне одной, это и будет моя личная свобода. Свобода взаперти.

Когда Завира не стало, я перестала притворяться. Я стала самой собой. Той, кто никогда не станет лицемерить, никогда не станет выполнять чьи-то приказы и никогда не станет одевать маску на лицо, чтобы защититься. С тех пор я живу именно так.

Глава 12

Кажется, только ленивый в Кресте не пришёл посмотреть на моё наказание. Это напомнило мне бойцовскую яму — такой же галдёшь и свист. Люди жаждут зрелищ!