Меч

Андрижески Дж. С.

Они тупо смотрели на него, затем улыбались словно вопреки собственному желанию — именно такой эффект Вэш оказывал на людей. Некоторые даже сжали его руку в ответ, поздоровались, а их улыбки сделались искренними и широкими.

Глядя, какой эффект он на них производит, я поблагодарила свои счастливые звезды за то, что сумела уговорить Балидора, и он разрешил мне взять с собой пожилого видящего.

Представители не только индийской прессы таращились на нас и оживлённо говорили в микрофоны, пока мы проходили мимо. На самом деле, большинство эмблем, которые

я видела на камерах и микрофонах, принадлежали западным новостным каналам, преимущественно из Европы и Соединённых Штатов, хотя, кажется, присутствовали несколько из Китая и Южной Америки — судя по языкам, на которых говорили репортёры. Я также услышала как минимум одного репортёра из Японии.

В любом случае, новости о моем прибытии определённо распространились.

Реальность моего новоприобретённого статуса в человеческом мире ощущалась как удар кулаком по лицу.

Пока я шла по коридору, новостные команды наваливались на бархатные канаты как взбесившийся скот, сдерживаемые лишь строем видящих, которые обеспечивали защиту. Я чувствовала, что трансляции новостей передавались через гарнитуры, пока они описывали моё появление и запечатлевали каждое выражение моего лица в реальном времени. Поскольку я не попадала под запреты о реальных изображениях, раз официально считалась преступницей и террористкой, они могли безнаказанно обсуждать любой аспект моей персоны.

Неловкость из-за платья маячила на краях моего света, пока я старалась сохранить нейтральное выражение лица. Я знала, что нервный вид вовсе не поможет тому, как репортёры оценят моё сегодняшнее появление на публике.

И всё же я нервничала.

Во-первых, существовала вероятность, что СКАРБ не сдержит своё соглашение с Балидором и Адипаном, и попытается арестовать меня, либо просто застрелить вместо того чтобы пытаться запихнуть меня в тюрьму или лабораторию Мирового Суда.

Во-вторых, существовала реальная причина моей нервозности. Более эмоциональная причина.

Например, тот факт, что Ревик, скорее всего, в этот самый момент смотрит прямой эфир.

Вэш тут же согласился сопровождать меня, как только я попросила, хотя со стороны других старейшин Совета Семёрки было немало щёлканья языками, качания головами и в целом дебатов.

Реакция Балидора относилась скорее к категории сердечного приступа. Я никогда прежде не видела, чтобы на его виске так пульсировали вены. Он уставился на нас с Вэшем так, будто мы оба выжили из ума.

С другой стороны, если бы все было так, как хотел Балидор, я бы, скорее всего, вообще не покинула Памир.

Однако такая у Балидора работа — ворчать по поводу моей безопасности, так что я ожидала этого. Мне отчаянно нужно, чтобы он сделал свою работу как следует, особенно сейчас, когда половина мира балансирует на грани настоящей войны. Лидеру Адипана, элитного отряда разведчиков, которым поручена охрана старейшин Семёрки — а попутно и меня — Балидору в эти дни приходилось несладко.

В этом отношении я не была бестактной.

С

другой стороны, я просто не могла оставаться в безопасности за закрытыми дверьми, как того хотел Балидор. Поступить так сродни тому, чтобы спрятаться в пещере — в моем случае буквально — и ждать апокалипсиса. Вэш согласился, что такой подход будет непрактичным и в высшей степени безответственным.

Нравится мне это или нет, я — Мост. Прятаться — не вариант.

И к тому же, есть ещё Ревик, как я и говорила.

Ревик в последнее время определённо не прятался по пещерам.

— Ты выглядишь очаровательно, моя дорогая, — пробормотал Вэш, скорее всего, чтобы отвлечь мой разум от данного хода мысли. — Осмелимся войти внутрь?

Осознав, что я несколько лишних секунд простояла в фойе, я сжала его руку, пальцами показывая жест видящих, означавший согласие. Когда я подняла взгляд, его тёмные глаза выражали лёгкую привязанность, но в то же время я видела там беспокойство.

Пресса последовала за нами до самых лестниц, их видео-освещение заливало светом кроваво-красный ковёр, который покрывал мраморные ступени между массивными белыми колоннами.

Аккуратно ступая, чтобы не споткнуться в длинном платье, я поднялась на следующую лестничную площадку, затем обернулась на толпу, следовавшую за нами.

В этот раз я сумела выдавить более тёплую улыбку и даже немножко помахала рукой.

Когда я сделала это, некоторые люди выкрикнули вопросы, ещё сильнее напирая на верёвки и стараясь продолжить записывать мой образ поверх плеч и голов команды мускулистых охранников.

— Элисон! — услышала я один выкрик. — Где ваш муж сегодня? Он здесь?

Я слегка содрогнулась, и моя улыбка померкла. Я опустила руку, которой махала.

Вэш во второй раз потянул меня за пальцы, уводя от толпы.

— Они ждут тебя, моя дорогая, — мягко произнёс он.

Я кивнула, но не сразу отвела глаза от репортёров.

Я опять постаралась не думать о том, что он наверняка в этот самый момент смотрит на меня в прямом эфире вместе с бог знает сколькими миллионами людей и видящих. Я попыталась выкинуть из головы мысль, что он наверняка услышал вопрос, который мне только что задали, и зная его, он наверняка напрягся в ожидании моего ответа. А когда я не ответила, заметил каждый нюанс моего выражения лица.

Но уже слишком поздно выбрасывать его из головы.

Мне стоило догадаться, что даже Адипан и Вэш не сумеют его сдержать, если он по-настоящему захочет связаться со мной.

Его голос тихо раздался в моем сознании.

«Мне нравится платье, любимая», — пробормотал он.

Я напряглась, стараясь ничего не выдать лицом.

Его боль скользнула в меня, курсируя по каждой вене в моем теле.

«Ты выглядишь… — он позволил своему горячему, чувственному свету немного задержаться. — …хорошо в этом платье. Лучше, чем хорошо. Невероятно трахабельно. Gaos, Элисон. Что ты пытаешься со мной сделать?»