Меч
Шрифт:
— Элли… мы можем поговорить потом?
Мое горло сдавило.
— Ты убил его?
В его глазах проступило недоумение, затем злость.
— Нет.
— Тогда что происходит?
— Я не хочу говорить об этом здесь, — сказал он.
— Ревик, — повторила я, подавляя злость в своём голосе. — Ты его убил?
Он сурово посмотрел мне в глаза.
— Ты хочешь, чтобы я повторил? — он стиснул зубы. — Нет, я его не убил. Вой Пай хотела его… — его глаза ожесточились ещё сильнее. Он скользнул взглядом по моему платью, затем посмотрел в сторону. — …И не только в одном отношении. Учитывая
Он наградил меня взглядом, который заставил меня подумать, что я сама наверняка есть в этом списке.
— Так что не так? — спросила я, прикусив губу. — Ты теперь жалеешь?
— Нет, — прорычал он. — Просто не знаю, сдержит ли она свою часть сделки… даст ли она мне то, что пообещала.
— А что она пообещала? — я нахмурилась. — Вой Пай? Что она пообещала?
— Сдержать условия обмена, — ответил он.
Я крепче закусила губу, подавляя нетерпение.
— Обмена на что, Ревик?
— На Фиграна, — сказал он.
Я уставилась на него. Прокрутив его слова в своей голове, я ощутила, что моё недоумение усиливается.
— Зачем? — спросила я. — Зачем он вообще тебе понадобился?
— Элли, — он встретился со мной взглядом, и его глаза превратились в односторонние зеркала. — Я же просил, чтобы мы поговорили об этом потом. Пожалуйста, позволь мне это. Пожалуйста.
Я взглянула на остальных и увидела, что они все старательно смотрели в окна, словно не слышали наш разговор. Переведя взгляд обратно на Ревика, я увидела, что он опять смотрит на меня с выражением, которого я никогда прежде не видела на его лице. Его глаза казались потерянными. Он выглядел так, будто не знал, что мне сказать, или что вообще делать со мной теперь, когда я здесь.
Вместе с этим смятением я видела в его глазах столько недоверия, что это заставило меня вздрогнуть. Он смотрел на меня так, будто вообще не знал меня, будто я была для него незнакомкой.
Я отстранилась от этого взгляда.
Спустя секунду он взял меня за руку и сжал мои пальцы своими.
— Я рад, что ты здесь, Элли, — сказал он.
Я кивнула.
— Окей.
— Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — ответила я.
Я постаралась контролировать свой свет и посмотрела в окно. Опять-таки осознав, что мы не одни, и что он уже попросил меня подождать — дважды — я прикусила губу и заставила себя замолчать. Он не хотел говорить при других. Я это понимала. Это логично.
Я постаралась сосредоточиться на зданиях, которых не видела по-настоящему.
Пока мой разум блуждал где-то в другом месте, мой взгляд пробегался по витринам, размытым пятнам цветных зонтиков перед кафе, которые наполовину находились на улице. Старые здания с черепичными крышами и резные деревянные столики располагались рядом со стеклянными небоскрёбами, современными кофейнями и ресторанами под открытым небом. Над центральным районом я заметила две примечательные квадратные башни из стекла. Я смотрела на них до тех пор, пока они оставались в поле зрения, и ощущала, как в моем нутре образуется пустота при виде их очертаний на небе, затянутом смогом. Эти здания годами снились
Как и в Америке, большинство людей носили гарнитуры. Вопреки обилию азиатских лиц, всё казалось поразительно знакомым, словно я проснулась и вспомнила совершенно другой мир. При взгляде на них меня накрыла тоска по дому, которой я не испытывала уже много месяцев.
Я и без вопросов знала, что мы направляемся в аэропорт.
Ревик крепче сжал мою руку.
Его свет выплеснул резкий импульс эмоций, который заставил меня поднять взгляд. Когда я посмотрела ему в глаза, Ревик смотрел на меня с такой же заботой. Я все ещё видела там недоверие, приправленное глубоким, более сложным набором эмоций, которые находились почти на поверхности. Я осознала, что он выглядел усталым. Смятение вокруг его света никуда не ушло, как и злость.
Но я знала, что всё не сводилось только к этому.
Я всё ещё пыталась понять, что я вижу, когда Ревик наклонился ко мне.
Он поцеловал меня, и его губы разомкнулись в ту же секунду, когда прикоснулись к моим губам. Я напряглась, затем открылась ему, сама того не осознавая. Вложив свет в свой язык, Ревик углубил поцелуй и обвил мою талию рукой, когда я подалась вперёд, целуя его в ответ.
В моем разуме промелькнул проблеск воспоминания, когда он в прошлый раз целовал меня в лимузине.
Его ладони до боли крепко стиснули меня.
Он издал звук мне в рот, притянув ближе к себе на колени. Меня скрутило такой интенсивной болью, что перед глазами всё затмилось.
Через мгновение Ревик отпустил меня, хотя я уже наполовину вылетела из своего тела, обвила рукой его шею и запустила пальцы в его волосы. Несколько секунд я просто сидела на его коленях, смотря, как он избегает моего взгляда. Затем я вспомнила, где мы находились, повернулась и покосилась на остальных в салоне перед тем, как отпустить Ревика и соскользнуть с его колен.
Тогда я заметила, что он твёрд, что эрекция относительно виднеется через джинсы, но он не пытался это скрыть. Его взгляд метнулся к окну, куда смотрела я. Я наблюдала, как он упирается локтем в место, где стекло окна переходило в дверцу, упирается подбородком в ладонь и принимается созерцать пейзаж, проносившийся за тонированным окном.
Теперь он не смотрел на меня.
Более того, никто в машине вообще ничего не сказал. Примерно через сорок минут лимузин выкатился на ровную взлётную полосу и остановился перед частным реактивным самолётом без логотипов или опознавательных знаков на крыльях и хвосте, даже без указания модели и производства воздушного судна. Я уставилась на тёмный овал двери, ведущей внутрь, и ощутила очередной проблеск тревоги.
Я осознала, что вновь смотрю на его лицо, всматриваюсь в выражение, но Ревик не смотрел на меня в ответ. Когда дверца лимузина открылась, но взял меня за руку, вышел первым и помог мне выбраться, всё ещё не глядя мне в глаза.
— Ревик, — мягко позвала я. — Пожалуйста, детка… что такое?
Однако к тому времени я знала, что не так. Я знала.
Его пальцы сжались крепче, но он не ответил.
Остальные последовали за нами, когда он повёл меня к трапу, который кто-то подвёз к боку самолёта. Всё это время Ревик не смотрел на меня.