Меч, в небесах летящий...
Шрифт:
Могучее, невероятно послушное и сильное тело буквально взлетает над руинами, невероятным чутьём ускользая от смертоносного луча.
Вот и предел. Прыжок и замах стальной руки. Мы ударили друг друга одновременно. Невероятно яркий луч ударил из ядра, проломленного бомбой, прямо мне в грудь, отбросив вниз.
Ослепительный свет заполнил всего меня.
"Прощай, Оракул..."
Гендо осматривал панораму разрушений. Она ярко отражалась в его очках. Кровь Ангела реками бежала по улицам города-крепости, собираясь в огромный провал, пробитый звездной
– Радар обнаружил евангелион 00. Он в самом центре кратера. Сигналов нет. Излучения тоже нет. Все датчики - ноль.
– Кран прибудет на место через 40 минут. Операция поднятия начнётся в 14.00
Фуюцки склонился к Гендо и тихо шепнул на ухо:
– Думаеш, жив?
Гендо скривился, как от зубной боли:
– А ты надеешся на нечто другое?
Удар...
"Шелест листвы. Акация или огромный тополь. Ива, с ветвями склонёнными к воде. Колечки на воде, как от пущеного плоского камешка. Деревья, пляж. Где я это видел?"
Удар...
"Она улыбается. Длинные черные волосы. Её лицо. И холодное, снежное имя. Я не помню, какого цвета её глаза. Какие у нее глаза?"
Удар...
"Десять лет моего одиночества. Зачем я жил эти десять лет? Зачем?"
Удар...
"Зачем рисковал жизнью ради этих людей? Почему я не ушёл? Ради чего это всё?"
Удар...
"Но теперь это все в прошлом. Ты достойно уходиш. Разве это плохо?"
Тишина...
– Аянами? Д-доброе утро. Как он?
– Спит.
Икари все же вошёл в палату. Аянами сидела на складном стуле рядом с его кроватью. На противоположной койке лежала укутавшись простыней Мисато.
Михаил лежал, похожий на африканского вождя. Все тело было покрыто тонкими линиями, словно татуировками. Доктор Акаги первой разглядела сходство с броневыми пластинами Евы-00. Но эти "татуировки" были кожей, глубоко сгоревшей и кристаллизовавшейся до состояния монолитного углерода.
И, вот уже четвертые сутки, он спал. Необычным сном. Тем сном, что дал ему такую силу и степень синхронизации. И не просыпался.
Когда медики вытянули его из капсулы, его сердце остановилось, словно ждало этого. А евангелион не получил никаких повреждений, хотя в том звёздном огне должен был сгореть дотла.
– Давно здесь?
– Все время.
– Ясно. Хочешь, я тебя сменю...
– Нет.
Мне уже раньше снились сны, где я умирал. Это были не кошмары, но я запомнил их до конца своих дней. Эти сны не пугали, они проникали в самые глубины темнейших уголков души и будили самый чёрный страх, унаследованный человеком от животных. Но я, умирая, оставался живым. Нужно было просто открыть глаза. Я вспомнил.
Щелчок невидимого тумблера - и я возвращаюсь в этот мир из мира снов. Солнце бъёт в глаза. Рядом с кроватью стоят двое. Я их знаю. Икари Синдзи и Аянами Рэй. Икари словно покойника увидел. Рэй как всегда.
– Ну у вас
– Нет.
– ответ Рэй предельно лаконичен.
– Ты обещал рассказать мне одну вещь.
– Я помню.
– повернув голову, я увидел мирно спящую Мисато. Она была невероятно измотана даже с виду.
– Но, думаю, больничная палата не лучшее место для подобного разговора. Давай сегодня, если сейчас день... вечером. У меня. Если медики меня отпустят.
– Сегодня вечером. Я буду. До вечера.
– и она, быстро развернувшись, вышла из палаты. Икари, секунду поколебавшись, вышел следом.
Я чувствовал себя прекрасно, если не считать узоров на теле. И теперь, стараясь не разбудить капитана, я стал искать себе одежду. Не найдя ничего, кроме халата, пришлось закутаться в него.
Мисато проснулась. И первое, что она сделала, открыв глаза - обложила меня трёхэтажными матюгами. Но японский все же бедноват на цветастые выражения, и она быстро выдохлась.
– Вы закончили, капитан?
– Да... Но если ты еще раз такое сделаеш...
– Думаю, с такими пилотами, придется и не один. Но это все ерунда. Пиво в холодильнике есть?
– Я...я... не помню. Я была почти все время здесь.
– Ладно. Тогда я заберу свою одежду и встречаемся дома.
Она не ответила. Лиш слегка кивнула.
"А не перегибаю ли я палку? Откуда такая "привычка" - заочно считать себя умершим, словно древний воин перед боем. Они проходили обряд "умирания" и в и считались уже умершими, вступая в схватку. Мертвому чужды эмоции и сомнения. Он действует холодной логикой и разумом, не надеясь на удачу. На сколько я помню, даже Рэй при всей своей эмоциональной ограниченности не способна на такое. Она отталкивается от возможности воссоздания...."
Громкий хлопок эхом разнесся по пустому коридору. Это я себя гахнул по лбу ладонью.
"Имбицил небритый!!! Она же вечером придет и, уставившись своими глазами-пуговицами, будет тебя пытать о этом. Почему не имея "резерва" я вышел в бой с 100%-ным летальным исходом? Исключая Оракула, я должен был погибнуть, едва выйдя на поверхность. Как это можно объяснить Рэй??? Задача на десяток диссертаций...
И что теперь делать? Ладно, наплетем что нибудь. Сейчас нужно узнать обстоятельства после боя из третих рук и начинать изворачиваться..."
Сравнивая затраты на ремонт евангелионов, сложно было сказать какой из них побывал в бою. 01-я потребовала замены почти всех передних бронепластин, побывав снаружи меньше 10 секунд. Нулевая нуждалась лиш в отмывании застывшей крови Ангела. На ней не было ни царапины, словно она и не покидала свой бокс.
Гендо в полном смятении рассматривал застывшую на паузе картинку. Экран показывал удар бомбы о ядро и столб энергии, вонзившийся прямо в грудь машины. При большом увеличении было видно как разлетаются в разные стороны обугленные пластины оранжевой и белой брони. Последующие кадры были еще ужаснее. Мощь луча и последующая взрывная волна буквально расшибали на куски Еву-00.