Меч Севера
Шрифт:
Король приставил клинок к горлу Шранри.
— Какого… хрена? — прорычал он, брызгая кровавой слюной.
Шранри указала трясущимся пальцем на Илландрис и пронзительно завизжала:
— Это была та двуличная шлюха! Она разорвала круг!
Илландрис думала, что уже примирилась с тем, что умрет, но, когда мертвый глаз короля уставился на нее, она ощутила в ногах и руках знакомые подергивания.
Кразка убрал металлическое устройство в свою мантию и потащился к ней, при этом казалось, что он вот–вот рухнет наземь. С разодранным справа лицом он выглядел еще более зловещим, чем всегда, и таким же нелепым, как демон с хребта Дьявола. Она
Прямо перед ними Шестеро закончили избиение чародеек Западного предела. Землю усеяли изрубленные тела, груды переплетенных конечностей и окровавленных волос и внутренностей. Кразка свистнул, и гвардейцы, взмокшие от своей жестокой работы, с оружием, устилающим землю алыми каплями, подошли к нему.
Йорн встретился глазами с Илландрис. И такой стыд был написан на его лице, что девушка разрыдалась бы, не будь она столь напугана.
Кразка указал на север, где Собратья и мерцающие демоны сцепились в смертоносной схватке.
— Обрушь на них огонь, — приказал он Шранри. — Я хочу видеть, как они горят.
— Мой король… а что насчет Шамана? Если он вернется…
— С Шаманом покончено. В его теле застрял кусок абиссума. Браксус знает свое дело.
— А как ты поступишь с ней? — Сомнений в том, кого имеет в виду Шранри, ни у кого не было.
Кразка убрал руку с плеч Илландрис.
— Можешь считать меня мягким, но я всегда питал слабость к хорошеньким женщинам.
И тут к ней вернулась надежда. Быть может, король намерен сделать ее наложницей. От этой мысли ее затошнило, но, по крайней мере, не придется умирать. Все, что угодно, только не смерть.
Она не заметила движения его руки. Только сталь блеснула в уголке ее глаза. А потом она оказалась стоящей на коленях, инстинктивно подняв руки к лицу и ощутив, как их заливает теплом ее крови. Так много крови. Мгновением позже боль поразила ее страшным ударом молота.
— К счастью для меня, ты теперь уже не такая хорошенькая, — прошипел Кразка, хотя она едва расслышала его слова за своими криками.
ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД
У него вспотели ладони, несмотря на легкий снег, который, кружась, падал с неба на его лицо и бороду. Он дышал коротко и прерывисто. Уже шесть лет он был Хранителем, распугивал демонов и великанов, все самое жуткое из того, что изрыгал хребет Дьявола, но никогда не волновался так, как сейчас. Уставившись в землю, он пытался усмирить свое бешено колотящееся сердце. Это пришло. Отступление невозможно.
— Она прекрасна, — с благоговением прошептал Таран рядом с ним.
В конце концов он поднял взгляд. Все его страхи растаяли, как остатки снега под первыми лучами солнца.
Под меховым плащом, наброшенным на плечи для защиты от зимнего холода, на Мхайре было синее платье, которое доходило ей до щиколоток. Сестра и кузина заплели в косы ее длинные каштановые волосы. Она была похожа скорее на принцессу, чем на дочь простого пастуха. Завороженный ее красотой, он не сводил с нее глаз и был самым счастливым человеком в мире.
Борун шел под руку с Мхайрой. За ними следовали Леллана и Наталия. Обе женщины выглядели совершенно несчастными, хотя первая, казалось, по крайней мере, пытается это скрыть. Когда Мхайра подошла ближе, Кейн увидел, что ее глаза мокры от слез. Она улыбнулась ему поразительной улыбкой, что могла осветить все вокруг, но в ней была и боль. Боль, которую она не могла скрыть.
Устыдившись
— Я, хм-м, полагаю, что мы почти готовы.
Растагар поправил сначала свое одеяние, а потом — венок, висящий на тонкой шее. Вероний был удивительно подвижным для своих преклонных лет, хотя, казалось, у него в горле что–то застряло. Прежде чем продолжить, он шумно откашлялся.
— Духовный отец, выйди вперед.
Подошел Борун и встал перед Растагаром, ответив улыбкой на улыбку Кейна. Новый Хранитель стал теперь настоящим мужчиной. Хотя борода, которую он отращивал, была жалким зрелищем, в остальном он поразительно возмужал за последний год. Шириной плеч он превосходил даже Кейна, был сильнее любого в Сторожевой Цитадели, кроме самого Командующего, и только Кейн постоянно брал над Боруном верх, когда они упражнялись на тренировочной площадке — той самой, где теперь стояли.
Опустив руку в мешок, висящий на поясе, Растагар достал оттуда щепотку земли. Размяв почву между ладонями, он глубоко втер ее в свои многочисленные морщины.
— Духи земли, — произнес он нараспев, громко, чтобы слышали все собравшиеся, — я прошу вас стать свидетелями того, как соединятся здесь сегодня Бродар Кейн и Мхайра, дочь Магнара, который, к сожалению, ушел от нас вчера утром. Позаботьтесь о его душе, дабы она могла возродиться и снова вернуться к нам. Со своей стороны Борун из Карсуса добровольно вызвался стать Духовным Отцом. Он будет тем камнем, который поддержит эту пару в трудные времена, основой, что поможет нести груз лет, когда они покажутся слишком тяжелыми. Пусть он навсегда останется верным своему слову.
Вероний возложил руку на лоб Боруну и провел линию землей, что была у него на пальце. Закончив, вероний удовлетворенно кивнул. Борун сделал шаг назад, а Кейн и Мхайра вышли вперед.
Кейн бросил украдкой взгляд на свою невесту. Мхайра теперь плакала, не таясь, слезы катились по ее щекам. Решимость в ее глазах; сила, которой она, должно быть, обладала, чтобы пройти через эту церемонию после того, как ее отец погиб во время путешествия, одновременно и вызывала уважение Бродара Кейна, и наполняла его изумлением.
Вероний повернулся к жаровне, которая потрескивала позади него.
— Духи огня, — нараспев произнес он. — Молю вас, поддерживайте любовь этой пары ярко горящей в грядущие годы. Пусть тепло в их сердцах не исчезнет никогда и огонь их страсти одарит нас детьми, чтобы сделать нашу землю сильной.
Растагар держал руки в жаровне дольше, чем следовало бы любому другому. Когда он наконец извлек их оттуда, в каждой ладони он нес по маленькому язычку пламени.
— Теперь каждый из вас возьмет меня за руку, — указал он. Мхайра особенно волновалась из–за этой части церемонии, боясь, что обожжется, хотя другие женщины заверяли ее, что духи ни за что этого не допустят. Смерть отца лишила ее этого страха, и она сжала левую руку верония без всяких колебаний. Кейн взял друида за правую руку. Сначала он на короткое мгновение ощутил сильный жар, который тут же исчез, и его сменило ощущение приятного тепла, разлившегося по всему телу.