Меч над пропастью
Шрифт:
Покончив с представлением, Ивар вытянул руку к трафору.
– Ты был яххом, а будешь стаей крыс! Больших песчаных крыс с острыми клыками! Таково мое желание!
Подобрав ноги и жалобно звеня бубенцами, трафор пал на землю. Его шкура пошла складками, в которых исчезали голова, рога, хвост, конечности; плоть его сделалась текучей, как мягкая глина, и через миг вместо скакуна ворочалась среди вытоптанной травы бурая бесформенная туша. Воины Имм-Айдара взвыли и в страхе отшатнулись, их предводитель замер с раскрытым ртом, и даже спутников Тревельяна, повидавших немало чудес, пробрало: кто свалился
Метаморфоза шла к концу: из бесформенной массы полезли пять отростков, быстро превращаясь в крыс, соединенных хвостами, – расщепляться на части трафор, при всем своем искусстве, не умел. Зато крысы получились большими, величиной с кабана, и каждая держала в зубах колокольчик. Их зубы устрашали: они были так велики, что челюсти крыс не смыкались.
Имм-Айдар очнулся от столбняка.
– Сожри меня Ррит! Ты великий колдун, Айла! Я расскажу о виденном Брату Двух Солнц, а они подтвердят! – Он махнул в сторону воинов. – Эй вы, дети хромого яхха! Уберите факел! Если ппаа сожжет свои волосы, все вы превратитесь в крыс!
– При нужде я могу обойтись без огня и волос, – заметил Ивар, повернулся к крысам и щелкнул пальцами. Пронзительно запищав, они опять слились в бесформенную массу, из которой тут же воздвигся яхх – но не прежняя дряхлая тварь с отвисшей шкурой, а полный сил могучий скакун. На его рогах блестели бронзовые бубенцы, хвост стоял торчком, на шее бугрились мышцы, а ширина крупа чуть уступала телеге. «Не может без фокусов! Жаль, дед далеко – он бы тебе показал, как шутки шутить», – подумалось Ивару. Затем он взгромоздился на спину скакуна и, не обращая внимания на Закрывающего Полог, повел свой маленький караван в лагерь.
Белые Плащи, тридцать или сорок всадников, окружили их, но предусмотрительно держались в отдалении. Тревельян решил, что Птис прав: эти воины из родного Очага – почетный эскорт, поджидавший Киречи-Бу в ущелье. Видно, колдун был в фаворе у Великого Вождя – может, за прежние услуги или за будущие, а может, за то и другое. О прошлых Ивар не знал, но о будущих догадывался: всякий деспот нуждается в поддержке духов и богов, желательно единогласной. Пришла пора подумать, что новый шаман наворожит вождю и какие явит чудеса, чтобы войти к нему в доверие.
Пребывая в раздумьях, Тревельян не заметил, как сбоку пристроился Имм-Айдар.
– Брат Двух Солнц повелел отвести тебе лучшее место в середине стана, где живут другие ппаа, – произнес Закрывающий Полог. – Там большой шатер для тебя, два шатра для твоих слуг, трава для яххов, котел и много мяса. Ты доволен, ппаа Айла?
– Брат Двух Солнц велик и мудр, – отозвался Тревельян. – Он знает, кому дать полный мяса котел, а кого в него отправить. Но ты, Имм-Айдар, был со мною непочтителен. Ты назвал меня крысиным пометом и велел разбить мне голову. И хотя устрашился потом, не сказал: мой лоб у твоих подошв, великий ппаа. Ты виноват!
Рожа Закрывающего Полог посерела, плечи поникли.
– Ты скажешь об этом Великому Вождю? – пробормотал он.
– Нет, я ничего не скажу, и вождь не пошлет тебя в котел. Но держись от меня подальше, Имм-Айдар, держись подальше, не то… – Ивар на миг призадумался, вспоминая подходящую угрозу,
Часовые, дежурившие на выходе из ущелья, откатили воз, и караван ппаа Айлы проследовал в лагерь.
Глава 12. Демон
Съеденного не потеряешь.
Серый Трубач наблюдал, как кормят демона. Демон явился вчера, на белом закате, и Мечущие Камни, охранявшие ущелье, его схватили. При этом не обошлось без борьбы и нескольких покалеченных, но никто не погиб, хотя демон отчаянно сопротивлялся и вопил. Его связали, доставили в лагерь и сунули в клетку, где у вождя обычно хранилось свежее мясо – в последнее время пленные кьоллы из разгромленных оазисов. Над клеткой поставили шатер, дабы не смущать людей жутким видом демона. Его стерегли шесть воинов из личной охраны Трубача, самых бесстрашных и крепких духом.
В общем демон походил на шас-га, туфан и кьоллов, но казался тем ужаснее – отличия тоже были велики, делая сходство уродливым, непонятным и омерзительным. Слишком большие глаза, слишком длинные ноги без пальцев, а руки такие, что не достают колен; маленький рот с мелкими зубками, на голове – не волосы, а короткая светлая шерсть, странной формы нос и уши… Вроде бы все есть и все на месте, но не такое, как у шас-га и даже у живого мяса, каким являются туфан и кьоллы. Самым мерзким была кожа – гладкая и совершенно белая, если не считать пятен грязи. Возможно, не кожа, а одеяние?.. Однако ни проткнуть, ни разрезать, ни содрать его с демона не удалось.
За плечом великого вождя, Брата Двух Солнц, хрипло дышал Сувига, вызванный этим утром из своих шатров. Старый верный Сувига, один из ближайших к Трубачу людей… Он не начальствовал над воинами, как Лиги-Рух и Кушта, но был не менее полезен своим изворотливым умом и опытом на редкость долгой жизни. Сувига, ппаа Мечущих Камни, считался советником вождя, хотя в прежние годы таких понятий, как «совет» и «советник», у шас-га не имелось. Но время идет, меняя то и это и убеждая, что перемены неизбежны. Власть над Очагом дается силой и свирепостью, но, чтобы править всеми Очагами, необходимы хитрость и благоволение богов. О демонах и духах тоже забывать нельзя, особенно если они приходят к людям с непонятной целью. Сувига – большой знаток духов и демонов, и потому он здесь.
– Что скажешь? – спросил Серый Трубач, с отвращением разглядывая демона.
– Этот белый из мелких духов, – вынес приговор советник. – Ни ветры, ни пески, ни огонь ему не подвластны, иначе он сжег бы или развеял по пустыне наших воинов. Слабый демон! Только и сумел, что сломать троим руки и ноги.
– Хурр! Может быть, он посланец Потики, Гхарра или Хатта? Или самого… – Трубач поднял глаза к небу, где сияли солнца, его старшие братья.
– Посланец Баахи? Не думаю, повелитель. Бааха могуч и не шлет гонцов, с которыми могут справиться люди. А демоны… – Сувига призадумался. – Если бы этот белый пришел от Хатта, Гхарра или Потики, даже от Пена, Духа Котла, они явили бы свое могущество. Не говоря уж о Ррите.