Меч ислама
Шрифт:
– Разве вы не поняли? Я боюсь не за себя. Неужели вы по-прежнему не доверяете мне?
Улыбка исчезла с лица француза; его печальный взгляд был исполнен невыразимой муки.
– Доброе, отважное сердце! – начал было он, но вдруг смолк и повернулся к Эллису и Бандри. – Господа, оставьте нас на секунду. Быть может, я больше никогда ее не увижу…
Эллис отошел в сторону. Но бесстрастный, подозрительный Бандри даже не шелохнулся. Сжав тонкие губы, он покачал головой:
– Нет-нет, Чарли. Нам известно, что она должна передать Моргану. Но может, когда вы останетесь наедине, ты ее
– Ты что, не доверяешь мне? – с нарочитым недоумением спросил де Берни.
Бандри презрительно сплюнул:
– Я никому никогда не доверяю – только самому себе.
– Но что еще я могу ей сказать?
– Почем я знаю? А раз так, значит лучше действовать наверняка. Так что давай прощайся прямо здесь. Черт возьми, ну и что с того? Вы же муж и жена! К чему все эти церемонии!
Де Берни вздохнул и вновь с грустью улыбнулся:
– Ну что ж, Присцилла! Нам больше нечего сказать друг другу. А может, оно и к лучшему…
Француз наклонился к ней. Он хотел поцеловать ее в щеку, но она повернула голову и подставила ему губы.
– Шарль! – повторила она тихим, печальным голосом.
Внезапно побледнев, де Берни отступил назад, подав Холлиуэлу знак, после чего тот поднял девушку на руки и, войдя в воду, понес ее к шлюпке. Майор с Пьером последовали за ними; забравшись в шлюпку, они сели каждый на скамью и положили весла на воду. Буканьеры легонько подтолкнули шлюпку, и она отчалила; на носу у нее развевался белый парламентерский флажок. Несколько секунд де Берни глядел вслед удалявшейся шлюпке, к его ногам с мягким шуршанием ложились волны. Мисс Присцилла сидела на корме, спиной к берегу, – ему хорошо было видно ее зеленое платье. Наконец француз очнулся и, опустив подбородок на кружевное жабо, молча и неторопливо двинулся вверх по берегу следом за Бандри и Холлиуэлом.
А мисс Присцилла сидела в шлюпке и тихо плакала.
– Мисс, – обратился к ней Пьер, тронутый ее слезами, – не надо плакать. С господином де Берни все будет в порядке. Он знает, что делает. Поверьте, с ним все будет в порядке.
– Во всяком случае, – проговорил майор, – теперь это совсем не важно.
– Как вы смеете такое говорить? – сказала девушка с таким гневом и презрением, что он не отважился бы повторить свои слова, даже если бы она дала ему на это время. – Вот, стало быть, как вы цените человека, который ради нашего спасения рисковал жизнью?
Майор ответил ей зло и сердито:
– А я смотрю на наше положение совсем по-иному. Да! Клянусь честью!
– Это правда? Выходит, вы еще глупее, чем я думала!
– Присцилла! Вы так опрометчивы в своих суждениях! Этот пират использует нас в своих корыстных целях. Нужно быть слепой, чтобы этого не видеть. Вспомните о его поручении.
– В его действиях нет ничего предосудительного. Они благородны и вполне оправдывают доверие, которое я на него возложила.
Майор громко рассмеялся – мисс Присцилле было противно смотреть на его лицо, расплывшееся в довольной ухмылке.
– Благородны!.. – усмехнулся он. – Захочешь спасти свою шкуру, поневоле станешь благородным. Захлопнулась ловушка – и этот разбойник и пират тотчас же стал сочинять
За его спиной послышался мягкий голос Пьера:
– Если господин де Берни останется цел и невредим, он узнает, какого вы о нем мнения.
– Да я сам скажу ему об этом, даю слово! – огрызнулся майор, разозлившись, что его атаковали и с тыла.
Вслед за тем, поскольку мисс Присцилла не пожелала продолжать этот разговор, в шлюпке воцарилось тягостное молчание. Так же молча они подошли к «Королеве Мэри», флагману адмирала Моргана. Стоя на носу, Пьер закрепил шлюпку у нижнего конца наружного трапа.
Мисс Присцилла, отвергнув помощь майора, оперлась на руку Пьера и первой стала подниматься по красному борту корабля; сразу же за ней, для подстраховки, полез майор.
Наверху мисс Присциллу встретил мужчина средних лет, дородный, даже тучный, в расшитом золотом и увитом лентами роскошном камзоле; в его мясистом, с желтоватым оттенком лице, украшенном закрученными книзу усами, не было ничего привлекательного.
Облокотясь на релинги, он невозмутимо наблюдал, как она поднимается по трапу. Наклонясь вперед, он помог ей взойти на палубу. Затем он отступил на один шаг назад и с восхищением принялся ее рассматривать. За его спиной стояли в ряд двадцать матросов, вооруженных мушкетами, а в двух шагах от них – молоденький с виду офицер. При виде девушки, когда та уже была на верхней площадке трапа, их глаза тоже округлились от изумления.
– Да хранит нас Господь! Что это за явление? – спросил полный мужчина. – Во имя Неба, кто вы, сударыня?
Девушка пристально посмотрела на него и сказала:
– Я Присцилла Харрадин, дочь сэра Джона Харрадина, покойного генерал-губернатора Наветренных островов.
Потом она прибавила:
– А вы сэр Генри Морган?
Мужчина снял украшенную перьями шляпу и отвесил ей низкий поклон. В его подчеркнуто изысканных манерах угадывалось что-то сардоническое, говорившее о том, что в этом оплывшем с годами теле, где-то в самой глубине, еще теплится огонь счастливой романтической юности.
– Ваш покорный слуга, сударыня. Но что связало мисс Присциллу Харрадин с разбойниками Тома Лича? Странную, однако, компанию подобрала себе дочь генерал-губернатора!
– Я прибыла с поручением, сэр Генри.
– От этих головорезов? Гореть мне адским пламенем, сударыня! Но как вы попали к ним?
В это время на борт взобрался майор; остановившись на мгновение, он спрыгнул на палубу и, довольный и счастливый, подошел к ним. Наконец-то он оказался среди тех, кто по достоинству оценит его чин и звание. Он тотчас отрекомендовался:
– Я майор Сэндз. Майор Бартоломью Сэндз, заместитель покойного сэра Джона Харрадина, губернатора Антигуа.
Морган окинул его суровым взглядом, от которого майору стало не по себе. В его глазах он заметил странную, недоброжелательную усмешку. Массивное лицо с нахмуренными бровями вразлет, крупный нос, как у большой хищной птицы, – ничто в его облике не внушало уважения, как ожидал майор.