Меч и перья
Шрифт:
– Как к вам попал такой постоялец? – забыв о перестановке столов спросил Ятри.
– Постоялец? Вес у нас работает. Ты не обращай внимание, он всегда становится таким, когда занимается своими чертежами или еще чем. Он на самом деле милый парень.
Ерси беззаботно протирал стойку, словно в его подвале не жило бессмертное и невероятно могущественное существо. Вспомнив о том, что обряд по привлечению грамда потребует от него полной сосредоточенности, Ятри постарался как можно быстрее выкинуть из головы все мысли, связанные с кровопийцей. Если в этом городке все живы, значит не имеет смысла вообще о нем беспокоится. На данный момент.
Достав из кармана бумажку с рисунком
Нечистый жрец мог быть сейчас уже очень далеко, но часть его сущности осталась тут, на месте жертвоприношения, и пробудет еще несколько дней, пока полностью не впитает энергию. Светлые жрецы обычно просто могли увидеть темный след, по которому передавалась магия грамду, и так выслеживали и убивали в их же телах. Ятри же планировал провести кое-что более рискованное и призвать нечистый дух червя в тело одного из присутствующих здесь человек. Вообще это был не самый гуманный и хороший способ, но охотник был достаточно уверен в себе, чтобы с легкой душой рисковать своей жизнью, и теми, кто его окружал, потому что если у него не удастся, то… Возможно, амару спасет всех остальных, если захочет конечно, у него то сил наверняка хватит после трапезы.
Но Ятри только помотал головой. Беспокоится не о чем, тело даже не пытались спрятать, а значит жрец совсем новичок и не имеет настоящей силы. Вполне возможно, что это будет невероятно маленький червячок, не превосходящий человеческих размеров. Охотник достал меч, еще раз окинул взглядом посерьёзневшие лица посетителей, до которых из-за стены алкогольных испарений наконец-то дошло, что тут происходит, и принялся считывать слова призыва с другой бумажки. Проживание так близко к границам Черного Леса научило этих людей относится к собственной жизни с заметным пренебрежением, а потому никто не стал мешать проведению ритуала, даже наоборот у некоторых глаза загорелись любопытством. Когда средняя продолжительность жизни еле превышает сорок лет, учишься жить ярко и на полную катушку, пока можешь.
По началу Ятри не был уверен, что правильно понимает почерк, каким был написан призыв, выдерживая трагическую паузу, он хмурил лоб, вчитываясь в слова. Когда же он решил, что все прозвучит как надо, то потянул первые слова громко и резко, так что все присутствующие вздрогнули от неожиданности, кто мог, потянулся к мечу. Охотник тем временем завыл, пытаясь правильно передать магические слова. Это могло бы выглядеть глупо со стороны, если бы каждый из присутствующих не видел хотя бы раз в жизни, как после такого завывания маг оставляет выжженными гектары полей. Язык магии был не столько языком, сколько чувством и желанием, он был абстрактным, как и сама энергия, из которой
Голос охотника уже множество раз успел изменить свою тональность и громкость, еще больше заставляя людей нервничать, но вот он начал затихать, а магический свет замигал. Вот сферы на секунду потухли, потом снова загорелись. Кто-то зашуршал в углу и получил подзатыльник от своего испуганного соседа, остальные дружно их обругали. Сферы света же остановились на том, что часть из них теперь светила черным и погружала помещение таверны в жуткий полумрак. Однако, никакой твари не вылезло, никто не кричал и не бился в истерике, пытаясь не пропустить через свое тело нежданного гостя. От этого люди только еще больше насторожились.
Ятри недовольно взирал на начерченный им круг.
– Может где загогулину не так перерисовал? – раздался у него над ухом чей-то мягкий голос.
Охотник почесал шрамы на скуле.
– Да не, вроде все так… – задумчиво ответил, словно говорил сам с собой.
– Значит это был не грамд, – заключил голос.
– Кто еще мог быть… – Ятри нахмурился. – Какая-нибудь маленькая ехидна, может просто ведьма сюда прошла, но если я правильно помню, лекарь говорил, что раны были рваные. Голодную химеру тоже заметили бы раньше. Может, обозленный домовой?..
– Нет, точно не домовой, бедняга съехал уже очень давно.
И только в этот момент до охотника дошло, что ведет он отнюдь не мысленный диалог. Ятри обернулся – на него смотрели хитро сощуренные глаза без радужки. Инстинктивно отступил подальше от бессмертного, а то на секунду показалось, что он как-то странно принюхивается к его шее. Мужчина уже хотел что-то ответить, но вдруг кто-то вскрикнул, указывая на круг.
Сферы, что источали черный свет, вдруг слетелись друг к другу и зависли над причудливыми меловыми закорючками, в воздухе тут же запахло озоном, а в следующий момент раздался треск молнии, которой ударили сферы в центр круга. Ятри понял, что облажался.
– Быстро на выход все! – закричал он, махая на людей, но их не нужно было уговаривать.
Охотник с робкой надеждой посмотрел на амару, но тот только пожал плечами, подхватывая свою подопечную и еду по совместительству.
– В данный момент я любовник, а не боец, – и, небрежным движением откинув волосы назад, вышел из таверны.
– Что б тебя… – но Ятри не пришло в голову подходящее проклятие для мертвеца, он уже во всю пытался угадать, на сколько же все плохо и сможет ли он уйти живым.
Только сейчас охотник понял, что грамд мог оставить жертву на видном месте потому, что его спугнули. Ятри ясно видел, как червь доедает голову девушки и в этот момент слышит мягкие шаги амару, понимает, что зашел в чужие охотничьи угодья, и поспешно покидает место преступления, лишь бы выиграть немного времени перед повторной стычкой. Почерневший свет, прямая материализация в круге – грамд наверняка хорошо задобрил своего бога ради такой силы.
В центре комнаты появился черный круг около метра в диаметре. Ятри вытянул шею, пытаясь заглянуть туда, но при этом не подходить ближе, чем необходимо. В слабом свете, что все еще давали исправные сферы, влажно заблестели десятки, если не сотни зубов, неровными рядами уходящие куда-то вглубь. Ятри покрепче сжал свой меч, мысленно заставив руны на нем вспыхнуть посветлее. Он боялся, но ровно на столько, чтобы страхом подпитать свою решимость. В Черном Лесу попадались твари и пострашнее. Во всяком случае так он хотел думать.