Меч и лебедь
Шрифт:
— Но, если я такой дурак, почему ты прячешься от меня? Что плохого я могу сделать?
— Никогда бы не подумал, что от тебя могут быть неприятности, Соук. Почему именно тебя послал король, зачем он использовал тебя как козла отпущения? Ты не заставишь меня этой бумажкой ехать во дворец. Пожалей лучше себя, запрись в своем собственном замке.
— У меня нет предписания короля, хотя я на самом деле приехал от него. Неужели я буду орать через этот ров весь день? Может, ты все-таки впустишь меня?
Последовало молчание. Рэннальф увидел, как
Во дворе замка он спешился. Стройная фигура графа Херефорда приблизилась к нему.
— Ваши люди? — спросил Херефорд.
— Пусть подождут. Чем больше людей, тем больше разговоров.
— Тогда входи.
В замке прием был более любезным, почти теплым. Но Рэннальф не заметил этого, так как внимание его было поглощено самим строением, в которое он попал. Толстые, хорошо укрепленные стены и восемь огромных башен замка Херефорда не произвели на Рэннальфа особого впечатления. Слиффорд был тоже хорошо укреплен, может, и лучше, хотя не так и велик. Внимание Рэннальфа привлекло единственное уязвимое место в замке Херефорда — жилые помещения, предназначенные для семьи графа. Дом был расположен за стенами замка. Удобный дом, теплый, светлый и сухой. Стены не пропитаны сыростью. Кэтрин полюбила бы такой дом.
До сих пор Рэннальф так и не ответил на несколько холодно-вежливых вопросов леди Херефорд о его поездке. Ее огромные янтарные глаза стали ярче, золотистые огоньки гнева запрыгали в них. Она давно знала Рэннальфа, знала его мнение о женщинах. Он может быть грубым и думать о женщинах что угодно, но только не в ее доме. Роджер Херефорд насторожился. Он хорошо знал, что означают эти горящие глаза и два ярких пятна, появившихся на щеках жены. Забавно было бы посмотреть, что будет делать Рэннальф, когда на него нападет настоящая женщина, на которую он не сможет поднять руку. Но гораздо важнее услышать, что хочет сказать его незваный гость, а затем поскорее от него избавиться.
— Элизабет!..
Легкой нотки предостережения было достаточно, чтобы отвлечь Рэннальфа. Он перевел взгляд с графа, стоящего с непроницаемым лицом, на его супругу, лицо которой горело. Предостережение к нему не относится, решил Рэннальф. Леди Херефорд гневается по многим поводам. Она постоянно впадает в ярость, и так хороша при этом, снисходительно подумал он. Он стал изучать стены, стараясь оценить, из какого камня сделана кладка. Вдруг он подумал, что Кэтрин при ссоре никогда бы себя так не повела.
— Мне хотелось бы осмотреться, — сказал Рэннальф. Просьба имела две цели. Не участвовать в семейной сцене и лучше запомнить детали постройки дома.
Херефорд был изумлен. Он знал Соука как отважного человека. Но вторгаться в неприятельские владения одному, да еще нагло просить разрешения исследовать их, чтобы лучше знать, где легче нападать, — это уже не отвага, а умопомешательство.
— Вы ожидаете, что я покажу вам…
— Вам не нужно идти со мной, — безразлично
— Не сомневаюсь в этом, — ответила опасно ласковым тоном леди Херефорд. Ее сарказм Рэннальф не оценил.
— Да. Не думаю, что это строили каким-то особым образом.
— Ах, вот как, — сказал Херефорд. — Мне казалось, что здесь мы сможем спокойно противостоять любой армии, которую соберет Стефан Блуасский, если не будет предателей внутри.
— Нет! — воскликнул Рэннальф. — Если только ваши каменщики не знали какого-то секрета. Несколько ударов из хорошей катапульты напрочь разнесут эти тонкие стены.
— Тонкие! Двенадцать футов!
— Чепуха! — грубо ответил Рэннальф. — Кто угодно, кроме слепого, увидит, что окна углублены не более чем на фут.
Леди Херефорд поняла первая и разразилась смехом.
— Вы имели в виду, что хотите осмотреть жилой дом?
— Да. — Рэннальф был удивлен. — Что же еще я могу иметь в виду? Вы же не считаете меня настолько сумасшедшим или невежливым, чтобы я исследовал ваш замок с военными целями.
Теперь Херефорд от души смеялся, как и его жена.
— Прости меня, Рэннальф. После этого путешествия сюда и твоего прихода в мои владения я мог бы поверить, что ты действительно сумасшедший.
— Чепуха, — повторил Рэннальф. — У меня не было больших надежд на то, что вас с королем удастся привести к согласию. Но даже маленькая надежда лучше, чем никакой. Уважая мою безопасность, вы доказываете, что вы благородный человек. Вы не причините мне вреда и не будете держать меня против моей воли. Так не поступил бы и я, если бы вы приехали в мой замок.
— Не буду отрицать, — медленно сказал Херефорд. — Хорошо, тогда позволь показать тебе все, что тебя интересует, и рассказать, что смогу. Я не очень много знаю, потому что дом возводили еще при моем отце.
Рэннальф печально покачал головой.
— Это не имеет значения. Я мечтал выстроить такой дом для моей жены. Кэтрин любит все красивое. Но я ничего не построю, если дойдет до войны, а чтобы не дошло, мне нужно задать кое-какие вопросы. Король желает знать, Херефорд, почему вы не приехали отдать последний долг королеве?
Херефорд засмеялся, но на этот раз смех был недобрый. Прежде чем он заговорил, жена положила ему руку на плечо. Она знала, что Рэннальф любил Мод независимо от своего долга вассала перед королевой. Она смягчилась, когда поняла, что он обожает свою жену настолько, что готов потратить уйму денег на постройку дома, чтобы сделать ей приятное. Если они дадут понять, что рады смерти Мод, им это ничего хорошего не принесет, а Рэннальфа оскорбит. Лучше привести другие доводы. Хотя леди Херефорд была стойка перед лицом войны и могла встретить ее так же мужественно, как и другие испытания в ее жизни, она не хотела быстрой победы любой ценой. С годами она становилась терпеливее, осторожнее по мере того, как ширился круг любимых людей, которые могли пострадать от войны.