Меч и Цепь
Шрифт:
Удар.
Он врезался в воду, как в каменную стену, вышибая воздух из легких – и, оцарапав правое плечо о камень, погрузился в гладкий колодец. На какой-то миг ему захотелось вернуться, попробовать снова – потом… но он знал, что если отступит сейчас, никогда больше не наберется духу повторить это еще раз.
А потому Карл ринулся вниз, так же бешено колотя по воде ногами, как работал руками.
Стеснение в груди росло; легкие горели жестоким огнем; диафрагма тщетно пыталась пропихнуть в легкие хоть
И наконец, когда Карлу уже начало казаться, что его голова и грудь вот-вот взорвутся, рядом открылся горизонтальный туннель, и в нем мерцал свет. Карл повернул на свет.
За его вытянутую руку ухватилась другая рука; Карл перестал шевелиться и позволил Вотансену втянуть себя сперва в горизонтальный туннель, потом – в еще один вертикальный.
В двух ярдах над его головой вода подернулась рябью. Отчаянным рывком Карл высвободился от Вотансена и высунулся наружу.
Первый вдох был самым сладким из всех – за всю его жизнь.
Карл выбрался из воды и, тяжело дыша, распластался на неровном каменном полу. Вотансен скользнул на пол, подобно тюленю, потом протянул Карлу толстое мягкое покрывало.
– Вот. Обсушись. Здесь холодно. – И мелец, следуя собственному совету, снял с каменной полки второе покрывало.
Вытираясь, Карл оглядывался вокруг. Они были в маленькой, почти круглой комнатке, каменный пол полого сбегал к колодцу посредине, до потолка было ярдов пять. В стенах мерцали кристаллы.
В точности такие же, как в Пещере Дракона. Холодок пробежал по спине Карла. Он принялся растираться, но холод не проходил.
Длинная неровная трещина бежала по потолку в задней части комнаты, пропуская узорную игру теней листвы деревьев по ту сторону стены.
Эта стена не более нескольких дюймов толщиной; вряд ли пробить в ней дверь так уж сложно. И, однако, можно понять мелцев, которые не стали устраивать более удобного входа в пещеры. Если они сотворены магией, лучше им оставаться сокрытыми.
В дальнем конце пещеры открывался коридор – единственный, кроме колодца, выход.
Вотансен помог Карлу подняться, и они направились к коридору. Низкий – Карлу пришлось идти нагнувшись – коридор оказался всего десяти футов длиной. Выводил он в другую пещеру.
– Ты не сможешь увидеть волшебных письмен на стене, но, думаю, тебя порадует это.
Карл вздрогнул. В стене рядом с ним через огромное, похожее на картину окно открывался вид на море.
Окно? Откуда здесь взяться окну? Они внутри острова; окно в этой стене должно открываться в скалу, а не смотреть сверху на Киррик. И это не картина: по волнам на картине не бежала бы рябь; облака были бы неподвижны.
– Этого не может быть. Мы на уровне моря.
Вотансен улыбнулся.
– Вспомни Око, что видел наверху.
Бок о бок с Вотансеном Карл подошел к окну и приложил пальцы к прохладному стеклу. Изображение закружилось.
– Тише, тише. – Вотансен отвел Карлову руку. Мягко коснувшись пальцами левой стороны стекла, он тихонько нажал – и тут же убрал ладонь.
Картина изменилась – будто камера поехала вбок. Теперь картина показывала дальний берег, где стояло с дюжину человек.
– Кажется, на берег явился кто-то из Эриксенов, – заметил Вотансен. Он прижал ладонь к центру окна и немного подержал. Поле зрения сузилось, одновременно приближаясь, так что вскоре остались видны лишь четыре фигуры; впечатление было такое, словно смотришь в бинокль или в подзорную трубу.
Ахира улыбался во весь рот – а пятеро мелцев с залитыми слезами лицами окружили Эйю и тискали ее так, что казалось, вот-вот выжмут из нее воздух.
Вотансен отвел ладонь от стекла, потом коснулся правой стороны – и картина вернулась в прежнее положение, вновь обратившись к морю.
– А вот ради чего все это. – Он повернулся к еще одному проходу. – Идем.
Они вошли в проход. Этот был длинней, чем первый, – сорок ярдов сплошных поворотов. Чем ближе делался выход, тем ярче становился свет в конце коридора. Но свет иной – белое, чистое сияние.
Карл замедлил шаг. Завернув за последний поворот, он вошел в этот свет.
– Я не… – Слова замерли у него в горле; голова закружилась.
Над грубым каменным алтарем, зажатый в призрачных пальцах сияющего света, в воздухе парил меч.
Глава 15
МЕЧ
Что ж, снова ринемся, друзья, в пролом,
Иль трупами своих всю брешь завалим!
В дни мира украшают человека
Смирение и тихий, скромный нрав;
Когда ж нагрянет ураган войны,
Должны вы подражать повадке тигра.
Кровь разожгите, напрягите мышцы,
Свой нрав прикройте бешенства личиной,
Глазам придайте разъяренный блеск!
У Карла перехватило дыхание. Руки тряслись.
Но отчего? Сам по себе меч был совершенно обычным.
Ничем не примечательный двуручный клинок трех дюймов у гарды, сужающийся сперва плавно, а потом – резко к тонкому, как игла, острию. Обмотанная шпагатом рукоять и длинные толстые медные «усы» говорили, что меч этот – боевой, а не парадный.
На клинке не было ни щербин, ни ржавчины, но Карл видел много клинков не хуже. Подобный клинок мог стоить шестьдесят, ну семьдесят золотых. Не больше.
Тогда почему же простой взгляд на него поражал, как удар током?