Меч Бури
Шрифт:
Свою группу Финн называл «Компания Ночной Кошмар»; с тех пор как дракониды появились в обжитых «Компанией» лесах, парни Финна стали охотиться на них, словно волки на зайцев. Люди, населявшие этот район, оказывали отряду Финна помощь всегда и во всем; уж во всяком случае кусок хлеба и кружка воды у них для парней Финна находились непременно. Жители сообщали финну о том, где находятся солдаты Верминаарда, но солдатам Верминаарда об отряде Финна никогда не говорили ничего.
Тьорл чувствовал себя в этом лесу как дома. Через день-два, а может быть и
Или Финн найдет его.
Держа; в руке лук с наложенной на тетиву стрелой, Тьорл шел первым. Вот он оглянулся через плечо, заметил блеск гномской серьги, сверкнувшей в лучах солнца, увидел: Станах идет последним. Меч Станаха был сейчас в ножнах, но Тьорл уже знал, что кузнец выхватывает меч из ножен в мгновение ока. Станах ничего не сказал Тьорлу о том, что он думает о желании эльфа встретиться с Финном, однако эльф был почему-то уверен, что гном одобрил его намерение. Кельда также сочла его слова о том, что надо найти Финна, вполне разумными.
Тьорл снова оглянулся и нахмурился. На поясе Станаха висела флейта Музыканта. Тьорл пытался уговорить Станаха захоронить инструмент вместе с магом, но Станах наотрез отказался.
– Я хороню его, – сказал Станах упрямо, – но не его музыку. Маг – человек Хорнфела, значит, Хорнфелу я и отдам его флейту.
Насколько они поняли, игра Лавима на флейте какого-либо вреда им не принесла. Однако то, что она может приносить вред, для всех было очевидным. Станах сказал: «Не только маг пользовался флейтой для заклинаний, но и флейта сама по себе обладала магическими свойствами».
– Музыкант говорил мне не раз, что у нее есть собственный разум, – рассказывал Станах. – Иногда она играла совсем не то, что он хотел.
Больше гном не сказал о флейте ни слова, но прикрепил ремешок с флейтой к своему поясу и погладил ладонью полированное дерево.
Тьорл посмотрел на кендера, идущего подпрыгивающей походкой рядом с Кельдой; он вдохновенно рассказывал ей какую-то бесконечную и совершенно невероятную историю. Лавим время от времени поднимал глаза от дороги то на Кельду, то на Станаха» то на флейту. На флейту – чаще всего. Тьорл теперь опасался потерять либо кендера, либо флейту. По улыбке Кельды было ясно видно, что она не хочет потерять ни того ни другого.
Правда, эльф не стал задумываться, почему, собственно, его беспокоит, чего хочет и чего не хочет Кельда.
Наступил вечер, когда Тьорл, обернувшись, помахал рукой Станаху, подзывая его к себе. Кельда, уставшая донельзя, опустилась на покрытый лишайником валун и только слабо улыбнулась, когда проходивший мимо Станах ободряюще коснулся ее плеча.
Лавима Тьорл к себе не звал, однако кендер подошел к нему раньше Станаха.
– Почему мы остановились, Тьорл?
Тьорл провел пальцем по тетиве своего лука.
– Мы остановились поохотиться, Лавим. А ты займешься лагерем.
– Но я не…
– Никаких «но», Лавим. Здесь неподалеку есть ложбина – вон в тех скалах. – Тьорл луком показал на деревья, росшие среди камней слева от них. –
Кендер нахмурился, его лицо покрылось густой сетью мелких морщинок.
– Знаешь, в последнее время я только тем и занимаюсь, что обустраиваю вам стоянки! Почему это Станах может ходить на охоту, а я должен только разделывать дичь, собирать валежник да разводить костры? – Он вытащил из-за спины свой хупак и пристально посмотрел на них – сначала на одного, потом на другого. – Между прочим, я тоже хороший охотник.
– Никто в этом и не сомневается, кендерочек, – растягивая слова сказал Тьорл. – Единственное, в чем я действительно сомневаюсь, так это в том, что ты вернешься вовремя, если вдруг какая-нибудь птица, или куст, или облачко привлечет твое внимание.
Лавим обиделся и хотел возразить, но Станах заговорил первым:
– Он имел в виду не то, что сказал, Лавим. Он хотел сказать… – Станах запнулся. Если честно, Тьорл сказал именно то, что думал и сам Станах. Он решил сменить тему разговора. – И кроме всего прочего, ведь кто-то же должен остаться с Кельдой?!
– Да, но…
– Этот кто-то не кто иной, как ты, Лавим. Ведь ты же не хочешь, чтобы у нее было плохое настроение, правда?
– Нет, разумеется, не хочу, но я не понимаю, почему, если я останусь…
Тьорл собрался уже сказать что-то резкое, но Станах жестом попросил его помолчать.
– Если останусь я или Тьорл, она, конечно, будет знать, что ей не о чем беспокоиться. Но ведь в этом случае она будет думать, будто мы сомневаемся в том, что она может в случае чего постоять сама за себя, верно?
– А вы разве не сомневаетесь в этом?
– Если бы она могла постоять сама за себя, было бы просто замечательно. Но она не может. Зато ты можешь и защитить ее, и помочь ей во всем. Причем гораздо лучше, чем мы! Ты и только ты подходишь для этого, Лавим.
Кендер продолжал упрямо гнуть свое:
– Кельда уже метко бросает нож. Я сам учил ее и…
– И она так быстро уже всему-всему научилась, да? Тебя послушать – скоро мы должны будем у нее учиться!
Лавим набрал полные легкие воздуха, резко выдохнул:
– Нет, разумеется, нет. Я еще не успел научить ее обманному броску через плечо да и многим другим вещам. Но, Станах, я…
– Так что же это получается? Ты, значит, можешь спокойно уйти и оставить ее одну и даже не будешь беспокоиться о том, найдем ли мы ее здесь, когда вернемся? – Он нарочито тяжело вздохнул. – Видно, в одном я всетаки заблуждался…
Лавим перебил Станаха:
– Ну, ну, в чем ты заблуждался?
– Я был просто уверен, что ты. взял Кельду под свою защиту. Знаешь, ведь когда ты учил ее бросать нож, когда рассказывал ей всякие истории, ты же защищал ее от усталости и от страха. – Станах смотрел на кендера совершенно невинно. – Но, видно, я заблуждался, да, заблуждался.