Меч Белогора

Хабибулин Юрий Далилевич

Поединок был честным, да и не успеют…

Русскому достаточно сделать короткое движение и душа командира расстанется с телом раньше, чем успеешь сказать «бешбармак».

Белогор почему-то медлил и не спешил добивать поверженного противника.

Занесённый для удара меч вернулся в ножны.

Вырвав из плеча застрявший кинжал, Семён отбросил его прочь, затем обвёл взглядом застывших степняков, показал им перстом на поверженного командира, потом на проход в засеке и сказал только

одно слово

– Уходите!

Татары поняли.

Недоверчиво и удивлённо вскинулись, нервно залопотали о чём-то между собой. Приняв решение, кинулись к мурзе, подняли на ноги и помогли сесть в седло.

Командир чувствовал себя неважно и не сопротивлялся. Видимо, был потрясён после падения и ещё окончательно не пришёл в себя. При этом нутром понимал, что после происшедшего, после того, как победитель демонстративно подарил побеждённому жизнь, его воины не хотят драться. Они смущены, раздосадованы, унижены. Хотят быстрее уйти от позора и вновь набраться смелости и боевого духа в Орде.

Татары сбились в кучу и, подхватив раненых, потянулись к проходу на обратную сторону засеки.

Через несколько минут никого из них на этой стороне поля не было видно.

Бой закончился.

Тактический расчёт Семёна оказался верным. Крымцев оставалось ещё слишком много, до тридцати человек против десяти казаков, из которых большая часть была ранена.

Если бы атаман убил мурзу, татары могли уйти, а могли попытаться отомстить, и как дальше бы развивались события, неизвестно. Русские могли все погибнуть, а татары таки прорваться за Белгородскую черту и собрать кровавую жатву.

С негромким шуршанием скрывались мечи казаков в ножнах. Измотанные, окровавленные люди, ещё до конца не веря, что остались живы, падали, раскинув руки, на спину, на нагретый жарким дневным солнцем чернозём, застеленный зелёным ковром, на котором разноцветными островками тут и там выделялись скопления мака, васильков, ромашек.

Нагретый воздух был насыщен свежим дыханием щедрой весны, запахами полевых цветов, зелёной листвы и хвои от ёлок и сосен, попавших в засеку.

Дышали дозорные и не могли надышаться. Смотрели в бирюзовое небо и не могли наглядеться.

Разливался в их душах и над полем сладостный дух победы, где-то высоко-высоко выводил звонкие трели жаворонок, и спёкшиеся губы ратников шептали: «Поживём ещё!»

Отдышавшись, начали помогать друг другу перевязывать раны, с печалью поглядывать на погибших товарищей.

Белогор тяжело слез с коня, отпустив его щипать траву, присел на ствол дубка, вывороченного татарами при расчистке прохода, и задумался.

Я легко переместился в его тело и нырнул в белый клубящийся туман сознания. Мысли читались легко, как строки в открытой книге.

Думал атаман

– Задачу выполнили, отогнали ворога. Теперь надо гонца

послать к князю, сообщить о набеге и попросить ускорить отправку подмоги. Усиленного отряда. Что-то облюбовали басурманы этот участок границы, будто тут мёдом намазано. Всё норовят здесь пробиться.

Похоронить погибших хлопцев надо. Пали достойно за землю свою. Честь им и слава! Вечная память в сердцах наших!

Я вспомнил о Мэгоре. Как он там? Напереживался, наверное, бедняга? Побывать в такой страшной сече, в таком вихре неистовых обнажённых страстей – никому мало не покажется, тем более представителю высокоразвитой цивилизации эндорфов.

Ну-ка, загляну я к нему в сознание, жив ли ещё? Что-то совсем потемнел красный туман в его части внутреннего мира реципиента.

В красно-чёрном тумане было неуютно, носились вихри болезненных эмоций, летали мерцающие клочья памяти с какими-то сложными данными, запутавшиеся обрывки мыслей, фрагменты картинок из недавнего прошлого и старых событий.

Нет, как раньше, полной и ясной структуры сознания Мэгора.

Что творится с эндорфом? У него, что, крыша поехала?

Надо попытаться разобраться в этой мешанине.

Стоп! Вот мимо проплывает свеженькое, красно-зелёненькое облачко. Что это такое? Воспоминание? Мысль? Картинка?

Да это целый видеоклип! Ну-ка, просмотрим его повнимательнее.

Напрягаю изо всех сил свои новые «органы чувств», временно данные мне хен-хаем и вижу содержание клипа.

С трудом осмысливаю.

Почему-то произошла задержка с телепортацией хен-хая. Белогор, с момента внедрения в его сознание Мегора и во время боя с татарами, оказывается, был незащищён оберегом и, следовательно, в любой момент мог погибнуть. А Мэгор – тронуться умом.

Задержка случилась потому что на трассе переправки хен-хая неожиданно появились помехи неизвестного происхождения.

Наверное, при отправке личностной, ментальной составляющей Мэгора в сознание Белогора, произошло лёгкое возмущение энергоинформационного поля Земли, ноосферы, которое было принято и расшифровано мракосами.

На всякий случай, они закрыли планету силовым полем, чтобы никакое физическое тело не могло проникнуть к поверхности Земли из космоса.

Ограничено действует только ментальный канал инфосвязи.

Мэгора немедленно вернуть обратно на корабль нельзя, на перепрограммирование оборудования нужно время.

Эндорфы со «Светлячка» делают всё возможное, чтобы пробить в блокирующем поле мракосов канал и переслать хен-хай.

Пока ничего не получается…

Теперь ясно, почему Мэгор нервничает.

Да и мне стало как-то неуютно, хотя интуитивно я понимаю, что моей бестелесной сущности опасность не грозит – я просто удалённый наблюдатель, а не участник давно прошедших событий.