Меч Аллаха
Шрифт:
У двери склада их встретил молодой парень, босой, в джинсовых брюках, обрезанных до колен, в тюбетейке с узбекским орнаментом, стилизованно изображавшим стручковый перец.
Он смотрел на подходивших людей с откровенной настороженностью и подозрением.
— Ассалям алейкум! — сказал Мурад, шедший первым. — Почему ты один, Фархад?
Парень узнал Мурада, заулыбался, приложил руку к животу и поклонился.
— Алейкум ассалам, мустафир. Хош кельдиниз — Добро пожаловать! Келин — Проходите! — Выговорив обязательный набор вежливых
Из-за углов здания с разных сторон вышли еще два парня с автоматами Калашникова в руках.
По тому, как согнулись в поклонах крутые парни, как расцвели улыбками их суровые, дочерна обожженные лица, Андрей понял, что они воспринимают Мурада не как человека, зашедшего к ним случайно, а как высокого гостя, хозяина (или, может быть, одного из них), от которого во многом зависит их собственное будущее.
Вооруженных автоматами людей нисколько не интересовало и не беспокоило, кто и почему пришел сюда с Мурадом. Главное — он сюда привел их сам.
Гости прошли в помещение склада, забитое до потолка тюками хлопка-сырца. В середине склада на свободном пространстве стоял длинный стол, по сторонам его деревянные лавки.
Обметая полотенцем одну из лавок, и не потому, что она была грязной или пыльной, а просто в знак высокого уважения к гостю, Фархад предложил всем садиться.
Через минуту на столе появились свежие, еще горячие лепешки, которые, должно быть, пекли где-то рядом на тандыре, два чайника, пиалушки, фруктовый сахар и холодное вареное мясо на керамическом блюде.
— Поешьте, — предложил Фархад радушно. — Отведайте нашего хлеба. Мы вас не ждали, простите. Но Алты уже готовит свежий плов. Угощайтесь пока тем, что есть. — Обращаясь в основном к Мураду, Фархад разлил чай, положил перед каждым из гостей по лепешке: — Угощайтесь, ешьте!
Мурад разломил лепешку, разорвал половинки на мелкие части и стал жевать.
Андрей последовал его примеру.
За два тревожных полуголодных дня Андрей почти забыл вкус хлеба. Лепешка, вкусная и ароматная, стала для него своеобразным знаком возвращения к нормальной жизни.
— Когда приедет машина? — спросил Мурад, отхлебывая мелкими глотками зеленый чай.
— Она здесь, господин, — ответил Фархад угодливо. — Можете взять.
— Заправлена?
— Да, господин.
— Мне нужно в Бухару. Но сначала мы отдохнем. Двое суток не спали.
— Как прикажете, господин.
С самой высокой башни будущее не разглядишь
После отдыха и обеда Мурад вывел из гаража машину. Теперь они ехали, не боясь ничего, ни от кого не убегая. Это сделало Мурада вальяжным и покладистым.
— Андрей, я уже тебе говорил, что терпеть не могу политиков. Мне все равно, кто наш президент — туркменбаши или кутакбаши. А хороших людей — пусть он туркмен, узбек или
— Не понял, — Андрей посмотрел на Мурада, требуя объяснения.
— Я тебе в зиндане не все сказал, — Мурад взглянул на Андрея, стараясь угадать его реакцию. — Просто тогда не знал, кто ты. Теперь скажу: у меня большое дело, большие обороты…
— Наркотики? — спросил Андрей, не отводя глаз.
— Э, — возразил Мурад и улыбнулся. — Наркотики не наше, некрасивое слово. Мы называем это по-афгански — мадда йе мохаддера. Красиво, правда?
— Опасное дело, — сказал Андрей. Осуждать Мурада у него не было ни желания, ни права.
В Бухаре в садах за Газлийским шоссе они отыскали большую усадьбу, огражденную со всех сторон высоким глухим забором. Хозяин, моложавый узбек с энергичным лицом, быстрый в движениях, встретил их, держа в руке мобильный телефон, радостно воскликнул, увидев Мурада, по-братски обнял его. Так же сердечно поприветствовал Дурды. Подал руку Андрею. Назвался:
— Я Иргаш. Будем знакомы.
— Очень приятно. Андрей Назаров.
— Уважаемый, посидите с Дурды, попейте чаю, а мы с Мурадом немного поболтаем. Плов скоро поспеет, тогда будем обедать вместе.
Дурды и Мурад прошли на айван, представлявший собой помост вроде эстрадной сцены под деревьями яблоневого сада, где на ковре все уже было накрыто для обеда и чая.
Мурад, уединившись с Иргашем, рассказал тому обо всем, что приключилось с ним и с братом, и об их благополучном побеге.
— Нам звонили друзья, — сказал Иргаш, выслушав рассказ. — Шум на той стороне еще идет. Мы боялись, что у вас плохие дела. Там объявили, что все преступники уничтожены.
— Я бы им возразил, — засмеялся Мурад, — но чем спорить с султаном, лучше целоваться с тигром.
— Зачем вы притащили сюда русского? — спросил Иргаш.
— Я обещал ему помочь найти дело. Тем более у него нужная специальность. Он хороший буровой мастер. Прошу тебя дать ему у себя работу. Это человек верный.
— Нет, Мурад. — Иргаш говорил хмуро, не скрывая своего отношения к чужаку. — Все, что ты рассказал о русском, убедило меня пока только в одном. Этот кафир умеет спасать свою шкуру и не бросает в беде спутников.
— Это так, — кивнул одобрительно Мурад.
— Только это и не больше, — опять возразил Иргаш. — А вот насколько на него можно положиться в других делах — не знаю. Это проверять и проверять.
— Что тебя тревожит? — спросил Мурад.
— Очень многое. Я вообще боюсь доверять русским в делах, которые касаются интересов ислама. У русских хитрые лица. Трудно понять, говорит он правду или притворяется. Как бы не вышло, что закинем сеть на судака, а вытянем крокодила. Вдруг ваш спутник из КГБ?