Мажор

Федорочев Алексей

– Ясно...

Что делать - было непонятно. Вариант первый, самый простой - дать денег. Тогда сразу вопрос - а с чего бы? Кто мне эта Машка? Вот обратись ко мне тот же Санчос - ну, может и не все пятьсот, но дал бы. Санчос - человек полезный, в друзья не набивается, своё место знает. Свою пятерку сегодня честно заработал.

Позолоченная монета сверкнула в воздухе и скрылась, ловко подхваченная мальчишеской рукой.

Дать взаймы? А чем она мне отдавать будет? Не тем же, что предложила! Мне - только кликни - такие девки на зов сбегутся! И обойдутся гораздо дешевле.

Попробовать

помочь через отца? Ну, допустим, через какой-то его фонд можно было бы попытаться. Только где гарантия, что завтра не набежит сто таких Машек? И эти сто, получив от ворот поворот, они же всерьез проклинать его будут и новые слухи распускать. Да и Машке тогда здесь не жить: это по всей империи мой отец - великий артефактор и изобретатель, а в нашем маленьком городке он, прежде всего, - растлитель малолетних, к нам даже ни одна местная женщина в прислуги до сих пор не идет. И плевать всем, что он на той студентке женился, что жили они душа в душу. Пустобрехи, только когда мать погибла, немного угомонились, когда увидели, как он переменился. В общем, гнилой это вариант.

И что тогда остается?

Вот если бы она могла заработать...

– Не знаешь, руки у нее тем концом приделаны?
– спросил у терпеливо ожидающего Санчоса.

– В смысле?

– Шить-вышивать умеет?

Давно уже была одна задумка, а теперь и отца удивить хотелось, но все упиралось в умение вышивать. Аглая, она с иглами немного не то творила, а тех одноклассниц и девушек, с которыми я водился, белошвейками никак назвать нельзя было, мы их для другого звали.

– Умеет, ее поделки на последней ярмарке влёт разошлись, - уверенно ответил мальчишка. Чем был ценен Санчос, так это тем, что если брался узнавать информацию, то делал это основательно.

– Залови-ка ты мне ее после уроков, - на недоуменный взгляд девятиклассника решил пояснить, - Работу ей предложу.

– Сюда же?
– подросток окинул взглядом пустой класс, где мы с ним расположились.

– Ну, давай сюда, - и еще одна монета поменяла хозяина.

Судя по помятому виду Санчоса и растрепанному Машки, процесс залавливания они поняли как-то не так. При виде меня девчонка сжалась, но попытки вырваться из класса прекратила, скукожившись, как воробей, за партой.

– Кабан, с тебя еще пятак как минимум, это не девка, это фурия какая-то!
– возмутился проныра, потирая расцарапанную щеку.

– Петр Петрович, вы все же решили?
– дрожащим голоском спросила моя персональная катастрофа.

– Брысь!
– Сашка Панин, он же Санчо Панса, он же Санчос, получив очередную монету (всего рубль, больше - перебьется, я не виноват в его неумении объяснять), деликатно прикрыл дверь со стороны коридора.

– Значит так, кра...савица!
– привычное обращение к девушкам на Машке сбойнуло, - Твои сомнительные прелести меня не интересуют. Но ты, говорят, хороша в другом.

Машкины глаза, и так большие, еще больше округлились, а об красное лицо можно было смело зажигать спички.

– В-в-в чем?

– Вышить серебряной проволокой узор сумеешь? Точно по кальке, никакой отсебятины?

– Су-сумею...
– почти справилась с собой она.

–

Тогда держи, - выложил перед ней пять вожделенных бумажек, - Это предоплата. Как заработала - это не тайна, любому можешь говорить. А вот какой именно узор...
– добавил в голос угрозы.

– Я поняла!
– Машка, это несчастье, бросилась хватать меня за руки, такое ощущение - целовать полезла, едва успел отдернуть.

– Дура! ...нулась?!
– я отшатнулся от нее, как от прокаженной. Определенно, она плохо на меня влияет: как ни встречу - матерюсь.
– Утром, как в прошлый раз, заброшу вещи и образец. Разместишь там, где скажу! Скопируешь кому-то - урою, поняла?!

– Поняла, Петр Петрович! Все сделаю! Точь-в-точь!

– Вот и отлично! Деньги спрячь! А будут допытываться - смело отвечай: я тебя нанял по итогам весенней ярмарки!

Злость немного притупила фраза Санчоса, отскочившего от двери в момент, когда я ее распахнул, убираясь подальше от этой ненормальной.

– Кабан!
– окрикнул он меня, - Кабан, ты - человек!

Оттопыренный средний палец был ему ответом.

Глава 3.

Ой-ё! Как же болела голова!

Ни к какой Машке утром я, понятное дело, не поехал - слишком хорошо спраздновал Сашкин день рождения.

Отец при виде меня, такого помятого, только покачал головой:

– Кажется, кто-то совсем забросил тренировки.

Да, забросил! Выторговав себе отсутствие надзирателей, я как-то постепенно охладел к своей безумной идеи сбежать, во что бы то ни стало. Безумной, потому что дальше побега я ни разу не загадывал. И чем бы жил дальше? На что? Эта мысль почему-то не приходила в голову.

А еще, с моими карманными деньгами... шоколадка тут, мороженка там, бутылка пива, косячок... они еще не оставили след на моем теле, но отжаться столько же раз, что и в четырнадцать, я, пожалуй, вряд ли бы сегодня отжался. Не сказать, чтобы весь такой проникся, но что-то в словах отца определенно было.

"Завтра... Завтра встану, как раз к Машке заеду, и сделаю зарядку... И пить с завтрашнего дня - ни-ни... Только сегодня, глоток пивка, ради здоровья... Нет, завтра еще разок, у Санчоса день рождения, ребята не поймут, но с понедельника точно ни-ни!" Успокоив себя этими мыслями, обреченно настроился на головомойку, но ее не последовало. Отец, вздохнув, заперся в мастерской, а Николай укоризненно взглянул и удалился по своим делам.

"И всё?.."

Весь день не находил себе места. Додумывал реплики отца, сам же на них себе отвечал... Гавеный день, в общем, получился. Избавившись от головной боли, еще раз проверил схему рун на узоре, который собирался отдать в работу Машке. Ошибок не нашел, все-таки эти цепочки я не первый раз просчитывал. Серебряная черненая проволока - для незаметности - уже давно была заготовлена, оставалось только отобрать одежду. После недолгих раздумий отложил многострадальную кожаную куртку - они еще долго из моды не выйдут, и пару черных джинс - тоже вполне универсальный прикид.