Мажор. Это фиаско, братан!

Клуб «Versace» задыхался от басов, запаха селективного парфюма и высокомерия. Я лениво крутил в руке бокал с «Кристаллом», лед в котором стоил дороже, чем обед в студенческой столовке, куда ходила она.

— Котовский, ты сегодня какой-то тухлый, — Стас пригубил свой виски и кивнул в сторону танцпола. — Глянь, новенькие пришли. Та, что в красном, глаз с тебя не сводит. Дать знак, чтобы подошла?

Я даже не повернул головы.

— Скучно, Стас. Очередная

«кукла» с накачанными губами и мечтой о моей кредитке. Давай что-нибудь поинтереснее.

— Поинтереснее? — Марк, сидевший напротив, хитро прищурился. — А как тебе твоя новая… «сестрёнка»? Настя? Твой отец в восторге от её мамаши, говорят, свадьба не за горами.

Я поморщился. Слово «сестренка» резало слух, как скрежет металла по стеклу.

— Она мне не сестра, Марк. Просто дочка женщины, с которой мой отец решил поиграть в «счастливую семью». Временное недоразумение.

— Недоразумение с очень дерзким прицелом, — заржал Марк. — Котовский, великий и ужасный Матвей, получил от ворот поворот от девчонки в кедах из масс-маркета. Это исторический момент!

Я почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Перед глазами тут же всплыл взгляд Насти — колючий, прямой, без капли того обожания, к которому я привык. Она смотрела на меня не как на принца МГИМО, а как на досадную помеху на ее пути к тренажерному залу.

— Она просто строит из себя недотрогу, — процедил я, глядя на то, как отражается свет софитов в янтаре виски. — Обычная провинциальная тактика: набить себе цену, чтобы потом подороже продаться. Думает, если будет огрызаться, я за ней побегу.

— А по-моему, ты ей просто противен, Матвей, — вбросил Марк, проверяя меня на слабо. — У девчонки есть характер. Это тебе не модели из инсты. Спорим, ты её не обломаешь? Даже за месяц.

В воздухе повисло напряжение. Друзья замерли, ожидая моей реакции. Это был вызов. Глупый, детский, но бьющий точно в моё эго.

— Месяц? — я криво усмехнулся и выставил на стол ключи от машины. — Даю две недели. Через две недели эта «колючка» будет смотреть на меня влюблёнными глазами и сама запрыгнет в мою постель.

Марк и Стас переглянулись.

— Усложним задачку, для Котовского? — Стас заговорчески подмигнул Марку и тот ехидно кивнул. — Нам будут нужны видеодоказательства, чисто для своих, как ты с ней кувыркаешься в постели.

— Или ты боишься, что Настенька тебе не по зубам? Она ведь не из тех, кто ведется на папины карточки. — добавил Марк.

Я протянул руку, скрепляя спор.

— Идёт, — усмехнулся, чувствуя, как внутри просыпается охотник. — Будет вам видео. Я заставлю эту провинциалку смотреть на меня так же, как все остальные.

Я припарковал свой «Порше» прямо у входа в клуб демонстративно игнорируя знак «Стоянка запрещена». Дорогу мне преградила тень.

— Красивая тачка, Котик, — раздался голос, от которого у меня внутри всё непроизвольно напряглось. — Будет жаль, если через четырнадцать

дней ключи перейдут к Марку.

Я медленно обернулся на голос. Ну естественно, Элина Волкова. Очередная пиявка, которая ко мне присосалась, после не долгосрочных отношений. Мы не общались с прошлого лета, с тех пор Волкова искала любой повод, чтобы прилипнуть ко мне опять.

— Волкова. И ты здесь? Я думал, тебя отчислили за враньё, — я придал лицу выражение скучающего превосходства. — И откуда такая осведомлённость о моих делах? Подслушиваешь в туалетах «Versace»?

— Твои друзья слишком громко ржут, когда выпьют лишнего, — она подошла ближе, её глаза, холодные и расчётливые, не предвещали ничего хорошего. — Спор на Настю Макаркину? На «сводную сестрицу», когда родители не сегодня завтра узаконят отношения? Серьёзно, Матвей? Это даже для тебя низковато.

— Тебя это не касается. Иди читай учебники, может поумнеешь, Волкова.

Я попытался пройти мимо, но Волкова похлопала меня по плечу — этот жест взбесил меня еще больше.

— Знаешь, в чём твоя проблема? Ты думаешь, что мир — это магазин, где на всём висит ценник. Но Настя… она другая. Она не просто не купится на твои дешёвые трюки, она размажет твою репутацию, когда узнает правду.

— И кто же ей расскажет? Ты, краля универа, у которой в голове силикон, вместо мозгов? — я прищурился.

— Зачем так грубо? — Волкова хищно улыбнулась. — Я просто буду рядом. Воможно притворюсь той самой «хорошей подругой», которая утешит её, когда ты облажаешься. А когда придёт время… я подарю ей правду о твоём маленьком пари, если ты сам всё не испортишь. Как думаешь, насколько сильно она захочет сломать тебе нос, когда поймёт, что была для тебя просто ставкой в пьяном споре?

Настя.

В воздухе нашей маленькой кухни витал запах маминых любимых духов и моей безнадеги. Повсюду стояли полупустые коробки, обмотанные скотчем — немые свидетели того, что наша прошлая жизнь официально упакована и готова к отправке в утиль.

— Настя, ну посмотри на это с другой стороны! — мама восторженно собирала вещи. — Борис Игоревич — хороший человек. Он помог тебе поступить в лучший вуз. Он… он не такой, как твой отец, Насть. Он надежный. У него стабильность, Настя. У него уважение.

Я с силой затянула узел на мешке со своими вещами, едва не порвав пластик.

— «Уважение» — это просто другое слово для «у него больше денег», мам, — резко обернулась. — Сначала они «золотые», а потом пропивают последнюю заначку или начинают диктовать, как тебе дышать. Папа тоже клялся, что мы будем жить как короли, помнишь? А в итоге я в двенадцать лет училась прятать хлеб, чтобы он его не обменял на бутылку. Ты выгребала его долги! — я налила себе стакан холодной воды из под крана и залпом опустошила. — Все мужики одинаковые. Просто у одного перегар, а у другого — дорогой одеколон.