Мазергала
Шрифт:
Он вновь очутился в Мазергале, в таверне "Рыбья голова", в тесной маленькой каморке и лишь снежинки, которые успели облепить его одежду во время "короткой прогулки" теперь быстро таяли, превращаясь в мелкие холодные капельки воды.
"Вот козёл! — подумал Альберт. — Не разобравшись, что к чему — сразу с дубинкой! Пёс дворовый!".
Он положил фляжку в карман, повесил куртку и шапку на крюк вешалки, снял ботинки и, завалившись на кровать, "окунулся" в раздумья.
"Прежде всего, мне, конечно, очень повезло, — размышлял Альберт, прикуривая сигарету от свечки. — После
Придя к такому выводу, Альберт успокоился и, потягиваясь, закрыл глаза, собираясь немного поспать. Однако, несмотря на усталость, заснуть он так и не смог. Его одолевали противоречивые чувства. С одной стороны Альберт ощущал себя человеком, обретшим неподвластную другим людям возможность пребывания в любом из двух миров, а с другой стороны он понимал, что "Градиент-Z" когда-нибудь закончится и ему придётся опять вести скучную жизнь в городке N, вновь ходить на работу, вновь разговаривать с людьми, которые понятия не имеют, что есть где-то такая необыкновенная, пусть и дикая страна — Мазергала.
Потом он подумал о Забредягине, подумал, что может нужно расспросить местных жителей о том, не появлялся ли в этих краях ещё один странный чужеземец, но тут же "отбросил" эту мысль, решив, что с такими вопросами следует повременить, потому, как Забредягин переместился всего два дня назад и, вполне возможно, что о нём здесь ещё никто ничего не знает. Альберт решил, что отныне стоит прислушиваться ко всем разговорам мазергалийцев, пусть даже эти разговоры, на первый взгляд и не будут иметь никакого отношения к Забредягину.
Время летело быстро. Посмотрев на часы, Альберт с удивлением понял, что пора вновь идти к Эльве. Теперь Альберт чувствовал себя уверенно, зная, что в любой момент он может вернуться в Россию. Однако он решил, что окончательно покинет Мазергалу лишь тогда, когда будет абсолютно уверен в том, что Эльва больше не нуждается в его помощи. Он встал, оделся, захватил с собой аптечку (свою сумку Альберт решил пока оставить в таверне) и, выйдя в коридор, громко постучал в дверь соседней комнаты с номером "восемь".
— Кто там? — раздался изнутри недовольный скрипучий голос.
— Это я — Альберт! Пора вставать, господин Кристис! Нам надо идти к Дунгару! Или вы забыли?
— Ух, как крепко я заснул, — сказал Кристис, открывая дверь. — Конечно, конечно, сейчас я накину плащ и пойдём.
Проходя по коридору, они услышали громогласный храп, доносящийся из-за двери одной из комнат. Так мог храпеть человек, уставший после трудного дня или изрядно подвыпивший. Альберт, проходя мимо этой двери, слегка стукнул в неё кулаком. Храп прекратился.
— Я бы не советовал вам впредь делать этого, — назидательно сказал Кристис. — Это, наверняка,
Альберт махнул рукой, давая понять, что нравоучения ему ни к чему. Он чувствовал сейчас большой душевный подъём.
Они вышли в зал таверны. От всей многочисленной толпы, заполнявшей "Рыбью голову" вечером, осталось всего четыре посетителя, которые, видимо и не собирались покидать это заведение. Они были пьяны и, заплетающимися языками, что-то доказывали друг другу. Со стороны было видно, что их беседа могла в любой момент перерасти в потасовку.
Хозяин таверны дремал, сидя на деревянном стуле с высокой спинкой, который стоял за стойкой бара. Услышав шаги постояльцев, он немедленно проснулся, протёр кулаками глаза и, зевая, спросил:
— Куда это вы, на ночь глядя?
— К Дунгару, — коротко бросил Кристис. — Даже ночью нельзя забывать о больном человеке, тем более, о ребёнке. Мы скоро вернёмся.
— А-а-а... — лениво протянул Валтар и, посмотрев в сторону загулявшей четвёрки, прошипел:
— Ну, надо же, всё ещё сидят... Пьянь... И ведь не выгонишь!
Альберт и доктор Кристис вышли из таверны на свежий воздух. Ветер стих, разогнав облака, и полная большая луна хорошо освещала окрестности, что очень обрадовало Альберта. Теперь, по крайней мере, все камни и рытвины на дороге были отлично видны, и Альберт шёл, широко шагая, уже не опасаясь сломать себе шею.
До хижины Дунгара они добрались без приключений и, разбудив всё семейство настойчивым стуком в дверь, вошли внутрь.
Проснувшаяся Эльва приветствовала своих спасителей слабой улыбкой. На этот раз мазергалийский доктор действовал намного увереннее, чем в первый раз.
"Этот знахарь довольно легко обучаем, — с удовольствием подумал Альберт. — Всё "схватывает на лету". Родись он в России, из него вышел бы неплохой врач".
Они не стали долго задерживаться в лачуге Дунгара и, извинившись за столь поздний визит, не спеша, отправились обратно.
В воздухе пахло морем и дымом из печных труб рыбацких хижин. Кристис вновь принялся задавать Альберту вопросы, в основном о лекарствах и тот охотно отвечал, стараясь объяснить, как и из чего производят их в России. Это было настолько сложно для Кристиса, что он часто обрывал Альберта на полуслове, требуя истолковать тот или иной непонятный термин. В конце концов, Альберт сказал укоризненно, что без знания элементарной органической химии его объяснения просто бесполезны для Кристиса и тот замолчал, насупившись.
Издалека вдруг послышались какие-то крики и по мере того, как Кристис и Альберт приближались к "Рыбьей голове", эти крики усиливались. Вскоре Альберт уже мог разобрать слова:
— Помогите! Люди добрые помогите! Убивают!
— Это Валтар! — воскликнул Кристис. — Это его голос!
Альберт быстро сунул аптечку в руки доктора и побежал на шум. Доктор Кристис затрусил следом, придерживая полы своего плаща.
Перед распахнутыми настежь дверьми таверны четверо пьяных мужчин, окружив толстяка-хозяина, щедро награждали его тумаками.