Мазергала

Рогожин Григорий

Волна невидимой энергии прокатилась по причалу в сторону моря, вызывая у людей мимолетное чувство невесомости.

— Помогите! Помогите! Тону! — донесся до слуха всех людей отчаянный крик со стороны моря.

Трое воинов, по приказу Ахандра бросились к пролому в стене, оставшемуся от выбитых ворот, и вскоре вернулись обратно, ведя под руки хромающего старика в каких-то ужасных лохмотьях. С него ручьями текла вода, и вид его вызвал у людей крайнюю степень жалости.

Все присутствующие с удивлением смотрели на старика, задавая друг другу один и тот же вопрос: "Кто

это такой?".

Старика, что-то пробормотавшего своим сопровождающим, те уже выпустили из рук, но тут, опомнившийся от потрясения Комо заревел, соскочив с плиты:

— Стойте! Не отпускайте его! Это Черный Маг! Он просто утратил свою молодость!

Дракон, тяжело топая, бежал к своему давнему обидчику, выкрикивая на ходу:

— Я раздавлю тебя, поганый Кохабар! Нет мне покоя, пока ты живешь на этом свете!

Воины короля, увидев приближающегося дракона и не желая быть раздавленными ужасным чудовищем, сочли за благо, быстро отойти в стороны. Принц Ахандр, больше озабоченный тем, как спасти свою семью из неподвижно висящей над причалом крепости Кохабара, которая упорно не желала приземляться, в отличие от рухнувшей плиты Комо, равнодушно махнул в сторону Кохабара рукой: "Пусть сами разбираются!".

Принц принял такое решение, когда увидел на лице Кохабара выражение панического страха и догадался, что Черному Магу нечего противопоставить грубой силе дракона.

— Если дракон убьет Кохабара, — сказал Ахандр своим воинам, — то его крепость сама собой опустится вниз, лишившись волшебства. Подождем!

Но коварство Черного Мага не имело границ. Он, униженный и разгромленный "на голову", при виде дракона, приближавшегося к нему огромными скачками, сначала действительно немало испугался, но тут же опомнился, развел руки широко в стороны и принялся читать, насколько возможно четко выкрикивая каждое слово, последнее заклинание Мандиала — заклинание, призывающее на помощь... самого Гулла.

Это и был тот самый "главный козырь" Кохабара, о котором он вскользь упомянул перед вылетом в Ваах, объясняя слугам свой план захвата города.

Глава 42

Услышав произносимые Кохабаром слова, Грозник дернул за рукав сидевшего рядом Альберта и тихо сказал ему:

— Господин Альберт, пожалуйста, скажите всем, что нужно немедленно отойти от Кохабара как можно дальше. Если у него все получится, то это может закончиться плачевно для всех нас. Увы, здесь я бессилен. Я не могу остановить этого зарвавшегося дурака. Он не знает, что делает.

Альберт не стал задавать Белому Магу лишних вопросов. Он подошел к принцу Ахандру и передал ему слова Грозника, который в это время от упадка сил потерял сознание и снова уронил седую голову на грудь.

Принц молча выслушал Альберта, кивнул и зычным голосом приказал своим воинам отойти к Южной Башне города, как раз туда, где перед началом боя располагался резервный отряд Карасорма.

Ваахцы, в большинстве своем никогда не видевшие, до сегодняшнего дня таких больших чудовищ, как Комо, с радостью выполнили приказ принца

Ахандра к отступлению.

Георгий, Альберт, Забредягин и воин из королевского войска подняли Белого Мага на руки и перенесли его к подножию Южной Башни. Ахандр сначала приказал отнести Грозника вглубь города, но волшебник, очнувшись, покачал головой из стороны в сторону и наотрез отказался покидать пристань до тех пор, пока все не закончится. Как со Старшим Советником Короля, спорить с ним не смел даже сам принц. Мудрость Грозника была в Мазергале вне обсуждений.

Георгий крайне удивился, когда у подножия Южной Башни увидел сложенные в кучу вещи резервистов, лежащие в целости и сохранности. Он заметил среди этих вещей и сумку Альберта, которая выглядела совершенно нелепо среди всяческих холщовых и кожаных котомок жителей этого мира.

Все эти вещи во всеобщей суматохе каким-то странным образом уцелели и теперь лежали темной сырой бесформенной грудой, всем своим видом напоминая о некогда размеренной и мирной жизни столицы Мазергалы, жизни, которую отныне будут ценить выжившие в сегодняшней битве люди, как ценит человек, оказавшийся в пустыне, каждую каплю драгоценной воды.

Георгий вспомнив, что в сумке Альберта должна была сохраниться аптечка, молча направился к груде вещей и, спустя несколько секунд, с гордым видом протянул Альберту его багаж, сказав:

— Волшебники ведь тоже люди, не так ли? А у тебя здесь, по-моему, есть аптечка. Помоги Грознику.

Альберт издал возглас удивления. Он никак не ожидал увидеть свою сумку, пусть и основательно намокшую от непрекращающегося ливня, но целую и невредимую. Она напомнила друзьям, откуда они родом и мысль о далекой России заставила их сердца почти одновременно сжаться от тоски по родине.

— Спасибо, что нашел ее, — вздохнув, промолвил Альберт, бросив быстрый взгляд на Грозника, который, едва дыша, сидел у подножия Башни, закрыв глаза от бессилия.

Альберт уже потянулся к молнии на сумке, как вдруг монолитные плиты пристани задрожали, словно от начинающегося землетрясения и послышался нарастающий с каждой секундой шум, словно от запущенных один за другим, дизельных двигателей.

Все внимание людей было приковано сейчас к двум существам — Черному Магу и дракону, который, с грозным рыком уже занес ногу над головой своего обидчика, чтобы раз и навсегда покончить с Кохабаром, который, между тем, даже не пытался бежать. Прокричав заклинание, он, с гордо поднятой головой, стоял и смотрел вперед, с таким невозмутимым видом, словно рядом с ним и не было никакого дракона.

Грозник вновь открыл глаза, и его хмурое усталое лицо стало похоже на гипсовую маску, ни один мускул не шевельнулся на нем. Альберт, потянувшийся было к сумке, тоже поднял голову, вглядываясь туда, где толстый дракон, казалось, вот-вот раздавит, вновь превратившегося в старика, Кохабара.

Нира в страхе прильнула к плечу Альберта, но он, казалось, не чувствовал этого.

Георгий и Забредягин, так же, как и остальные люди, недвижимо стояли, затаив дыхание, в ожидании кровавой развязки.