Мазарини
Шрифт:
Тогда обиженный Сен-Map, зная о нелюбви короля к своему министру, твердо вознамерился занять место Ришелье. Тем более неожиданно для кардинала с 1641 года Людовик XIII стал приглашать Месье Главного на заседания Королевского совета.
Такой успех ослепил молодого человека двадцати двух лет. Он окончательно примкнул к противникам кардинала. Лучший друг Главного девятнадцатилетний советник Парижского парламента Огюст де Ту стал его первым сообщником в деле устранения Ришелье. К тому же де Ту был горячим сторонником примирения с Испанией. В свою очередь, советник привлек к участию в заговоре знатного дворянина из Лангедока маркиза де Фонтре. Этот калека-горбун был обижен на Ришелье за то, что тот оскорбил его в присутствии иностранного посла: «Встаньте-ка
Осенью 1641 года заговор окончательно оформился. Чувства ненависти, обиды, да и просто неприязни, испытываемые к личности первого министра, свели воедино Сен-Мара, де Ту, Фонтре с такими высокопоставленными фигурами, как Гастон Орлеанский, герцог Бульонский и… Анна Австрийская.
Но сейчас в рядах заговорщиков она оказалась почти что случайно, сама не осознавая, к чему это все может привести.
Более чем двадцатилетнюю вражду трудно забыть. И восстановить, а в данном случае даже создать гармонию супружеских взаимоотношений было уже практически невозможно. Рождение двух принцев лишь на очень короткое время украсило жизнь королевы и восстановило спокойствие.
К старым обидам добавились новые. Ведь и Анна и король уже имели давно укоренившиеся привычки жизни друг без друга. Людовик XIII не отказался от своих фавориток и фаворитов, а поздно родившая Анна почти все свое свободное время проводила вместе с детьми.
Король часто жаловался Ришелье: «С большим сожалением должен сообщить Вам о глубоком отвращении, которое мой сын питает ко мне… едва увидев меня, уже кричит так, будто его режут. При одном упоминании моего имени он становится пунцовым и заливается плачем». Людовик XIII был убежден, что его жена целенаправленно настраивает дофина против отца. На самом же деле дофину было всего два года, а отец так редко его навещал, что казался ему чужим дядей.
Заглянем немного в будущее. Маленькому Людовику было суждено потерять отца в пять лет. Несмотря на это, он всю жизнь тщательно сохранял память о нем. Будучи полновластным правителем своего государства, Людовик XIV вознамерился начать строительство самого роскошного дворцового комплекса в Версале, но не стал сносить построенный ранее на этом месте охотничий домик покойного короля. Он сделал его составной частью Версаля, и именно благодаря этому в моду европейских дворов вошло строительство зеркальных залов, в которых окна на улицу отражались в огромных зеркалах на противоположной стене.
Конечно, Людовик XIII не мог этого предвидеть и очень обижался. А тут еще и Джулио Мазарини, не жалевший своего свободного времени для того, чтобы навестить Анну. Маленький Людовик знал больше его, нежели собственного отца. Но не думайте, что король заподозрил жену в измене с Мазарини, иначе не видать бы тому кардинальской мантии. Людовик XIII просто ревновал жену к сыну, но сам, чтобы завоевать его расположение и любовь, ничего не делал. Мало того, король возвращается к мысли о заточении Анны Австрийской в монастырь и советуется в этом вопросе с Ришелье.
Кардинал советует королеве не задевать самолюбия мужа, добиться сближения отца и сына. Он понимает, что в случае устранения Анны и возможной смерти болезненного Людовика регентом Франции может стать Гастон Орлеанский вплоть до совершеннолетия дофина. Это может загубить все созданное до тех пор им, Ришелье.
Людовик XIII, как всегда, прислушался к мудрым советам кардинала. Его взаимоотношения с женой опять ненадолго улучшились. Но Анна, несмотря на все свое уважение к Ришелье, была очень обижена. Неужели королева, родившая французскому престолу двоих сыновей, ничего собой не представляет? Неужели ее судьбой можно свободно распоряжаться? Неужели она просто игрушка в руках мужа и кардинала? И она вновь взялась за старое, включившись
Впрочем, не исключен и другой вариант мотивов ее поведения – ведь письменных свидетельств на сей счет нет. Можно предположить, что Анна, узнав о заговоре, решила примкнуть к противникам кардинала, чтобы потом вовремя сообщить ему о нежелательных событиях.
Первый министр давно заподозрил неладное. Еще в июле 1641 года он единоличным решением положил конец участию Сен-Мара в заседаниях Королевского совета. Но и без этого Месье Главный почти каждый божий день внушал своему королю мысль о том, чтобы предложить Мадриду и Вене мир на приемлемых условиях и тем положить конец страданиям подданных. Сен-Map знал, что Людовик XIII устал ждать обещанного ему кардиналом Ришелье «золотого века». Главным препятствием к миру, говорил Сен-Map, является сама фигура кардинала. Заговорщики давно готовили тайный договор с Испанией.
Однажды раздраженный постоянными болями и упрямством кардинала Людовик XIII сказал в сердцах при своем любимце: «Хотел бы я, чтобы против него образовалась такая же враждебная партия, какая существовала против маршала д'Анкра». Сен-Map воспринял эти слова как руководство к действию, несмотря на то, что король однажды заметил, грустно глядя в глаза своему фавориту:
– Если когда-либо он (то есть кардинал) решит выступить против Вас, то даже я не смогу Вас защитить.
В декабре 1641 года заговорщики окончательно составили проект тайного договора с Мадридом о прямой военной помощи в случае мятежа, если таковой поднимет Гастон Орлеанский. Экземпляр этого документа заговорщики передали Анне Австрийской, которая в конечном итоге и предала их. Не все это знали и по прошествии многих лет.
Вот как об этом повествует Франсуа де Ларошфуко: «Каким образом вскрылось, что он (договор) был заключен, до сих пор точно не установлено, я не стану здесь останавливаться на всевозможных подозрениях относительно несоблюдения верности или тайны теми, кто о нем знал, но предпочту присоединиться к мнению, никого не порочащему, и допустить, что текст этого договора был обнаружен в багаже гонца из Испании, всегда вскрываемом на пути в Париж». Возможно, герцог был просто дипломатичен.
Уже на пути к осуществлению своего замысла заговорщики стали отходить от Сен-Мара. Первым высказал сомнения в успехе герцог Бульон, который отбыл в Турин. А Сен-Мар, горячая голова, по-прежнему пытается получить от короля формальное согласие на устранение кардинала. Не получив его, заговорщики решили действовать на свой страх и риск. Убить Ришелье намечалось в Лионе, куда в феврале 1642 года прибыл королевский кортеж. В один прекрасный день Ришелье и капитан его гвардейцев дю Барра входят в кабинет, где Сен-Map, забыв об осторожности, в полный голос говорит о необходимости срочного устранения первого министра. Случай был упущен, и навеки. С тех пор кардинал нигде не появлялся без охраны. Ему предстояло умереть в собственной постели.
Там же, под Перпиньяном, куда выехал весь королевский двор и где Мазарини получил радостную весть о том, что сделался кардиналом, между Людовиком XIII и его фаворитом произошло серьезное ухудшение отношений. Здесь Месье Главный, очевидно забыв то, что произошло ранее, досаждал королю грубыми и непрерывными нападками на первого министра. Он явно осмелел, и было из-за чего.
14 марта 1642 года в Мадриде эмиссар заговорщиков Фонтре подписал с Оливаресом секретный договор, в котором говорилось, что новое правительство Франции во главе с Гастоном Орлеанским разорвет отношения с протестантскими странами и отдаст Испании все завоеванные территории. Испанский министр обещал Гастону военную помощь и возвращение захваченных Мадридом французских территорий. Фонтре даже имел аудиенцию у короля Филиппа IV. Ришелье знал о миссии Фонтре и пытался перехватить его на обратном пути с подписанным договором. Попытка окончилась неудачей. Впоследствии Сен-Map отдал письмо Анне Австрийской.