Майя
Шрифт:
– Майя, слышишь ли ты меня? – повторял он каждый день над могилой своей возлюбленной. – Уж скоро я приду к тебе, Майя, мое счастье, моя радость… Скоро, скоро!..
Сарымбэть вырыл себе могилу рядом
Раз он молился и слышит незнакомый голос:
– Хан Сарымбэть…
– Нет здесь никакого хана, а нищий Сарымбэть.
– Ты меня не узнаешь?
Посмотрел Сарымбэть – перед ним стоял старый-старый человек с пожелтевшей от времени бородой.
– Я хан Олой…
– А, это ты… Что же, садись рядом: места довольно.
Они долго сидели и молчали.
– Сарымбэть, много ты пролил напрасной крови, но и искупил ее своим подвижничеством. Я пришел мириться с тобой…
Заплакал Сарымбэть, припоминая истребление Гунхоя, и сказал:
– Похорони меня рядом с Майей, хан Олой… Я завтра умру. Видел я здесь на озере чудо. Когда я был ханом и ездил на озеро на охоту, то убил лебедушку. Чудная птица лебедь… Когда я переселился сюда, то лебедь, оставшийся без лебедушки, каждую весну прилетал сюда и каждое утро выплывал на озеро и жалобно кликал свою лебедушку.
Сбылись слова праведного человека: когда хан Олой проснулся на другой день, Сарымбэть был уже мертв. Бывший смертельный враг похоронил его рядом с Майей.
Так было, и сейчас на высоком берегу озера Кара-Куль красуется двойная могила хана Сарымбэть с красавицей Майей. Издалека приходят люди, чтобы поклониться их праху: так любили они друг друга… Ровно через сто лет племя гунхой напало на Шибэ и разрушило город, как прежде был разрушен Гунхой: то сделал внук Олой-хана. Все было истреблено, выжжено и разрушено. Но даже враги не тронули могилы Майи, а внук хана Олоя сам приехал посмотреть святое место и прослезился.
– Хан Сарымбэть показал, как нужно любить, – сказал он. – Все проходит, разрушается, исчезает, а остается одна любовь…