Майя
Шрифт:
– Звучит красиво... а что на практике? Ты попробовал сделать это?
– Пробовал, конечно... много раз пытался, но пока что мне так и не удалось пережить то, что Лобсанг назвал "тихой радостью". Он сказал, что когда это переживание возникнет, я ни с чем его не перепутаю, и что тихая радость - это не поэтический оборот, а точное описание восприятия. У меня же в лучшем случае получалось придти к состоянию, в котором ничего не происходит - нет ничего негативного и ничего позитивного, но и это мне нравится, все-таки это лучше, чем быть
– Так почему тогда ты так уверен, что это вообще возможно? Прошел целый год с тех пор, как ты узнал об этой практике, и в твоей жизни до сих пор ничего не изменилось...
– Это не так. Я же сказал, что кое-что изменилось. Я стал чувствовать себя несколько более свободным, гораздо реже стал впадать в состояния безнадежности, апатии. Стал гораздо чаще замечать свои негативные эмоции в тех ситуациях, когда раньше они проскакивали как само собой разумеющееся - теперь я словно спотыкаюсь о них.
– Ну... откровенно говоря это какие-то общие фразы, которыми люди так любят обманывать себя... Я и сама могу убедить себя в чем угодно, а потом все равно рано или поздно наступит отрезвление, ведь нафантазировать свое "просветление" можно лишь до известной степени, а правда все равно вылезет. У меня так было не раз - начинаешь читать какую-нибудь книжку по йоге... ну ты и сам хорошо понимаешь, как это бывает.
– Отрезвление? Что ты имеешь в виду?
– Ну читаешь, мечтаешь, воображаешь себя просветленной, радостной, могучей, ходишь обалдевшая день или два, а потом на тебя обрушивается реальность, и ты снова впрягаешься и несешься как очумелая...
– Обрушивается реальность... но на самом-то деле ничто не обрушивается, это просто способ выражаться, просто случается что-то, с чем ты не можешь справиться, а насколько я понимаю, речь как раз и идет о том, чтобы переломить свою привычку, которую ты называешь "реальностью", ведь реальны лишь обстоятельства, а не необходимость испытывать негативные эмоции. Тут как раз вот и есть тот крючок, за который можно зацепиться, ты видишь это?
– Дэни сделал паузу, налил себе сок.
– Тебе налить?
– Нет, не хочу... вижу что?
– Ну смотри, допустим ты разбила свой стакан. В одном случае ты можешь рассердиться или огорчиться, а в другом - рассмеяться.
– Ну естественно, ведь это зависит...
– Вот об этом я и говорю! Это зависит! От этого, от того, от сего... то есть нет такой твердой закономерности, что если случилось что-то, то это непременно вызывает огорчение. Твоя реакция зависит от многих факторов, но ведь это и означает, что есть принципиальная возможность выбирать.
– И что?
– А то, что когда на тебя "наваливается реальность", то это тоже набор неких событий, и ты тоже можешь выбирать, что испытывать.
– ...
– Ты понимаешь?
–
– Лобсанг поднялся, и я понял, что беседа подошла к концу. Взгляд его стал строгим и немного отстраненным. Он уже было попрощался, но удержал меня у выхода. Взяв карандаш и блокнот, он нарисовал знак и сказал, что этот знак - символ практики прямого пути. Затем он чуть поклонился, взял обоими руками мою руку, пожал ее и попрощался. Лицо его приобрело выражение суровой, деятельной красоты, чуждой всякой сентиментальности.
В тот же день я покинул монастырь и вернулся в Муктинатх, где собирался поработать немного с тем, что услышал от Лобсанга, а потом, если возникнут вопросы, попробовать снова посетить тот монастырь, заодно хотел все-таки подучить тибетский, но в Муктинатхе я встретил очень симпатичную девушку из Ирландии (ну вот, уже тонкой иголочкой уколола ревность, хорошо было бы ее устранить, но как?), так что единственными словами по-тибетски, которые мы вместе с ней выучили, были "ласкать" - "чурчур-дже", целовать - "о-дже" и обнимать - "там"...
– "Там"?:) Смешно. По-русски "там" значит "there".
Подошел официант, принес счет и убрал со стола посуду. Дэни достал деньги... вопросительно посмотрел.
– Что-то не так?
– Разве ты не собираешься платить за себя?
– его вопрос застал меня врасплох.
– Ммм... да нет, ну почему, конечно собираюсь... сколько с меня?
Дэни улыбнулся.
– Нет, ты неправильно меня поняла. Ты ведь думала, что я за тебя заплачу, ведь так?
– Ну да, так, - я криво улыбнулась в ответ, пытаясь скрыть, что мне неприятна такая мелочность с его стороны. А может у него мало денег?...
– Конечно я заплачу, это не проблема, меня это удивило потому, что европейские девушки всегда платят сами за себя, даже если мы выпьем по стакану содовой, и если я попытаюсь заплатить за кого-то, то это будет расценено чуть ли не как оскорбление, как дискриминация, как намек на несостоятельность, второсортность.
– Какая глупость!
– мне опять стало легко и приятно рядом с ним, - ну я понимаю, когда дело касается значительных расходов, но тут... вот так сидеть и всерьез делить два доллара со своим бой-френдом?
– Я с этим согласен, но... как и говорил Лобсанг - привычное ложное умозаключение вызывает у девушек привычные негативные эмоции:)
Незаметно накопилась усталость - то ли от длинного разговора, который потребовал так много внимания, то ли в целом день оказался перенасыщен впечатлениями. Немного хотелось спать... или еще немного побыть с Дэни.
– Поедешь ко мне?
– он задал этот вопрос так непринужденно, что захотелось звонко и по-детски рассмеяться.