Майор Барбара

Шоу Бернард Джордж

Леди Бритомарт. Помните, Чарлз, что Сара должна гордиться вами, а не стыдиться вас.

Ломэкс. Ну, знаете ли! Было бы чем гордиться.

Леди Бритомарт. Так вот, постарайтесь, чтоб было чем гордиться.

Морисон, бледный и испуганный, врывается в комнату в явном расстройстве.

Морисон. Могу я просить вас на два слова, миледи?

Леди Бритомарт. Какие пустяки! Ведите его сюда.

Морисон. Слушаю, миледи. (Уходит.)

Ломэкс.

Морисон знает, кто это?

Леди Бритомарт. Ну еще бы. Морисон — наш старый слуга.

Ломэкс. Вот, должно быть, глаза вытаращил!

Леди Бритомарт. Чарлз, неужели вы не нашли другого времени, чтобы раздражать меня вашими возмути­тельными словечками?

Ломэкс. Но ведь это действительно из ряда вон...

Морисон (в дверях). Э-э-э... Мистер Андершафт. (Отступает в смятении.)

Входит Эндру Андершафт. Все встают. Леди Бри­томарт встречает его на середине комнаты, позади кушетки.

С виду Эндру — пожилой, склонный к полноте и довольно безобидный джентльмен, любезный и внимательный в обращении, привлекательно простой по характеру. Но взгляд у него зоркий, решительный, подмечающий каждую мелочь, а широкая грудь и объемистый череп говорят о громадной силе, телесной и духовной. Его мягкость — это отчасти осторожность сильного человека, который по опыту знает, что его обычная хватка пугает людей, и потому он обращается с ними очень бережно; отчасти же эта мягкость объясняется примиряющим влиянием старости и успеха. В данную минуту его тоже стесняет неловкость положения.

Леди Бритомарт. Здравствуй, Эндру.

Андершафт. Как поживаешь, моя милая?

Леди Бритомарт. А ты порядком постарел.

Андершафт (извиняющимся тоном). Да. Я постарел, ми­лая. (Берет ее руку с оттенком галантности.)А вот тебя время пощадило.

Леди Бритомарт (отталкивая его руку). Пустяки! Вот твои дети.

Андершафт (в изумлении). Так много? К сожалению, па­мять мне кое в чем изменяет.

(Отечески благосклонно протягивает руку Ломэксу.)

Ломэкс (с силой трясет его руку). Как поживаете?

Андершафт. Ты, должно быть, мой старший сын? Очень рад тебя видеть, мой мальчик.

Ломэкс (протестуя). Нет, в самом деле... (Совершенно те­ряясь.)Вот тебе и раз!

Леди Бритомарт (оправившись после минутного остолбе­нения).

Эндру, неужели ты не помнишь, сколько у тебя детей?

Андершафт. К сожалению, я... Они так выросли... Э-э... Разве я ошибся? Ну, так и быть, признаюсь, я помню только одного сына. Но с тех пор, разумеется, утекло столько воды... э-э...

Леди Бритомарт (решительно). .Эндру, ты говоришь глупости. Разумеется, у тебя только один сын.

Андершафт. Быть может, ты будешь так любезна и позна­комишь нас?

Леди Бритомарт. Это Чарлз Ломэкс, жених Сары.

Андершафт. Простите меня, дорогой мой.

Ломэкс. Ну что вы! Я очень рад, уверяю вас.

Леди Бритомарт. А вот это Стивен.

Андершафт (кланяясь). Рад с вами познакомиться, мистер Стивен. (Переходит к Казенсу.)Так, значит, это мой сын. (Берет обе руки Казенса в свои руки.) Ну, как пожи­ваешь, мой юный друг? (Леди Бритомарт)Очень по­хож на тебя, моя милая.

Казенс. Вы льстите мне, мистер Андершафт. Меня зовут Казенс, я помолвлен с Барбарой. (Вразумительно.)Вот это Барбара Андершафт, майор Армии спасения. Это Са­ра — ваша вторая дочь. Это Стивен Андершафт — ваш сын.

Андершафт. Извини меня, милый мой Стивен. Стивен. О, пожалуйста.

Андершафт. Мистер Казенс, я очень благодарен вам за точность разъяснения. (Саре.)Барбара, милая моя... Сара (подсказывает.)Сара.

Андершафт. Да, конечно, Сара.

Жмут друг другу руки.

(Он переходит к Барбаре.)Барбара, надеюсь, я не ошиб­ся на этот раз?

Барбара. Совершенно верно. (Жмет руку.)

Леди Бритомарт (вновь принимая командование). Сади­тесь. Сядь, Эндру. (Она под­хо­дит к кушетке и садится сама.)

Казенс берет стул и ставит слева от нее. Барбара и Сти­вен остаются на прежних местах. Ломэкс подает стул Саре и идет за другим.

Андершафт. Благодарю тебя, дорогая.

Ломэкс (фамильярно, ставя стул между письменным сто­лом и кушеткой и предлагая его Андершафту). А ведь правда, нелегко сразу разобраться?

Андершафт (берет стул, но не садится). Меня смущает не это, мистер Ломэкс. Затруднение в том, что если я буду играть роль отца, то произведу впечатление навязчивого незнакомца, а если буду играть роль тактичного незна­комца, могу показаться равнодушным отцом.