Маймонид
Шрифт:
Избранницей Маймонида стала дочь раввина Михаэля Ѓа-леви и сестра Абу-ль Маали (чье еврейское имя было Узиэль), одного из писцов султана, позднее женившегося на старшей сестре Рамбама. История не сохранила имя жены Маймонида. Насколько нам известно, эта связь Маймонида с двором была первой, и она оказалась весьма полезной для него. Абу-ль Маали служил у одной из жен Салах Ад-Дина, вероятно матери его наследника на троне Аль-Афдала. Неизвестно, помогли ли Маймониду эти связи в его борьбе с Зутой, однако они, безусловно, способствовали тому, что он был назначен придворным врачом.
Поскольку для столь великого мудреца и праведника, каким был Рамбам, самым главным в браке было, судя по всему, деторождение, можно предположить, что он женился на молодой женщине. Вероятно, невесте Маймонида было около двадцати лет. Тем не менее прошло несколько лет, прежде чем у пары
Здесь внимательный читатель заметит, что мы заговорили о женщинах в жизни Маймонида впервые. Хотя в его книгах, сочинениях и письмах содержится очень много сведений о событиях его жизни и условиях, в которых он жил, он никогда не писал о женщинах в своей жизни и том, какое влияние они оказали на него. Известно, что одну из его сестер звали Мирьям, однако имена матери, других сестер и даже жены не упоминаются ни в каких письменных источниках, принадлежащих его перу или перу других авторов. Едва ли до нас дойдут когда-нибудь даже скудные сведения об их жизни. Подобное умолчание не удивит тех, кто знаком с историей той эпохи и знает, какая роль была уготована женщинам в еврейской семье XII в.
В те времена от женщин не требовалось ни молитв, ни образования, а лишь исполнение законов, связанных с домашним хозяйством. Они также имели право наблюдать за синагогальной службой, находясь на галерее или за толстой завесой. Ни в одном научном трактате, письме или каком-либо другом документе не упоминается о женщинах, если не считать случайных и туманных отсылок. Хотя женщин почитали как хранительниц семейного очага, они старались вести себя тихо и незаметно, чтобы не отрывать от размышлений мужчин, которым была посвящена вся их жизнь.
Женщины находились на окраинах мужского мира, и потому даже если их и упоминали, то очень отвлеченно. В письмах, например, было не принято справляться об их здоровье, потому что это могло быть истолковано как личная заинтересованность. В разделе «Книга благочестия» Мишне Тора Маймонид пишет: «Мужчине не следует справляться о здоровье женщины, даже у третьего лица». Вместо этого нужно было писать примерно так: «Я надеюсь, что ваш дом здравствует», когда под «домом» подразумевалась жена. Это очень красноречивый выбор слов, потому что все домашние обязанности были возложены на женщину. Жена и вправду была «домом» мужчины. Без нее у научных интересов мужчины не было бы защиты, крыши и стен, и никто, кроме нее, не смог бы освободить его от повседневных забот, дабы его ум мог пуститься в дальние странствия в краю благочестия и Закона.
Общие черты биографии Рамбама, как и отдельные ее детали, постепенно прояснялись на протяжении нескольких предшествующих столетий, особенно в последние сто пятьдесят лет, в ходе изучения оригинальных рукописей, или, намного чаще, их копий. Эти рукописи и копии были обнаружены в королевских или частных коллекциях и вошли в собрание больших библиотек иудаики в Соединенных Штатах Америки, России и других странах Европы, а также Великобритании и Израиля. В некоторых библиотеках письма Маймонида были обнаружены в переводе на иврит с арабского языка, на котором они были написаны; найдены и другие рукописи, которые исследователи с большой долей вероятности приписывают Рамбаму. Эти рукописи были написаны либо им самим, либо его писцами и подписаны им. Другой источник, из которого нам известны его письма, — это сочинения авторов, живших несколько позже Маймонида. В них приводятся цитаты из его сочинений; в этом случае факт принадлежности того или иного сочинения Маймониду надежно удостоверен их авторами. Именно так сохранилось большинство его длинных писем и сочинений, если не все они. Фрагменты же оригинальных писем, а также короткие записки, написанные рукой Маймонида, были обнаружены в Каирской генизе. Отдельные фрагменты носят автобиографический характер, другие представляют собой выдержки из трактатов, которые в более полном виде сохранились в других рукописях. Как из документов, найденных в Каирской генизе, так и из других источников известны
Мы только что упомянули о генизе, а это довольно интересная тема. Это слово в переводе с иврита означает «хранилище», однако речь идет о хранилище особого рода. В генизе хранятся документы, книги и рукописи, в которых каким-либо образом упоминается имя Бога. Еврейский закон запрещает уничтожать подобные документы, и существует обычай погребать их в земле либо складывать на чердаке синагоги. Вернувшись в 1896 году из очередного путешествия по Ближнему Востоку, две вдовствующие сестры, миссис Льюис и миссис Гибсон, знакомые с древними языками — еврейским, арабским и арамейским, — привезли на свою родину, Великобританию, фрагмент манускрипта, который им удалось раздобыть в Каире. До этого манускрипт хранился в генизе, расположенной в особой комнате на женской галерее синагоги Бен Эзра в Фостате, построенной в 882 году. Они показали манускрипт своему знакомому, доктору Соломону Шехтеру, преподавателю кафедры раввинистической мысли в Кембриджском университете. Шехтер установил, что манускрипт является выполненной в X в. копией еврейской апокрифической книги «Премудрость Бен-Сиры». Шехтер был командирован в Каир, где от местной еврейской общины в дар для Кембриджского университета получил почти все содержимое генизы — более 100 тыс. фрагментов бумажных манускриптов, а также рукописей на ткани, пергаменте и папирусе. Остальными фрагментами теперь владеют библиотеки разных стран мира. Оказалось, что документы содержат не только священные писания, датируемые с X по XV в., но также секулярные материалы, без разбора переданные в генизу из библиотек и книжных собраний каирских евреев, причем многие из этих материалов написаны по-арабски. Рукописи Каирской генизы стали бесценным источником сведений о жизни евреев и арабов в те пять столетий, когда эти рукописи поступали в генизу на хранение. И хотя материалов, относившихся к Маймониду, в генизе было немного, с их помощью наше представление о его жизни стало более полным. Кроме того, материалы генизы стали богатым источником сведений об арабской и еврейской медицине того времени. Косвенным образом они проливали свет и на деятельность Маймонида как медика.
Как и во всех прочих сферах своей деятельности, этот уникальный врачеватель был педантичен в изучении человеческого тела и методов его лечения. Изучив медицинские трактаты, вышедшие из-под его пера, можно сказать, что он достаточно широко знал медицину и что его проницательность, благодаря которой он избирал тот или иной метод лечения, была поистине удивительной. Его искренность и честность заметно отличала его от других медиков, ведь в то время хорошие врачи встречались редко — вместо них преобладали шарлатаны, и речистость «докторов» нередко была самым важным фактором их профессионального успеха.
Успех Маймонида имел другую природу. Начав медицинскую практику, он сочетал свои знания о болезнях, полученные в результате личного опыта, с эрудицией, приобретенной благодаря изучению трудов его арабских предшественников. Искусство врачевания, вершин которого он достиг по прошествии нескольких лет, зиждилось на двух факторах, во все века служивших основой профессиональной медицины: во-первых, на знаниях, полученных из самых авторитетных источников, а во-вторых, на практическом опыте лечения и внимательном наблюдении за больными. Эти факторы значительно повлияли на трактаты по медицине, которые он напишет позже, и именно их следует считать причиной его успеха как практикующего врача.
А успех пришел к Маймониду довольно быстро. Евреи Фостата относились к нему с великим почтением, и, когда он начал свою медицинскую практику, вполне естественно, что они стали обращаться к нему за помощью. Мы уже говорили о том, что в Средние века раввины и еврейские мудрецы часто занимались врачеванием. Немало еврейских врачей, состоявших на службе у мусульманских и христианских властителей, одновременно возглавляли свои общины. В 1187 году заболел визирь Салах Ад-Дина Аль-Фадиль, и придворные врачи не сумели излечить его. Абу-ль Маали, возможно, при посредстве жены Салах Ад-Дина, писцом которой он служил, предложил обратиться за помощью к своему зятю.