Маятник веков
Шрифт:
Александр еще больше смутился: – ну, если так – что ж делать? Извините за навязчивость.
– Ну, что Вы, что Вы… Во всяком случае, немедленной депортации можете не опасаться: погостите у нас, осмотритесь… И мы к Вам присмотримся… А тем временем решим: может быть, сочтем целесообразным продолжить эксперимент… А, возможно, через нашу агентуру удастся внушить вашим современникам какую – то дезинформацию о Вас…
– У них, видимо, в каждой эпохе своя агентура, – подумалось Александру. Эту его мысль моментально уловили и сказали: – да, конечно. Но мы это делаем с чисто научными целями.
– А в последующие после
– Только таким же путём, как Вы – в нашу.
– И насколько глубоко? – продолжал любопытствовать Александр.
– Любопытство – не порок, – ответили ему, – но, поверьте, о последующих временах мы не знаем почти ничего определенного: их обитатели неукоснительно заботятся об этом. Побывавшие "там" обычно ничего не помнят – даже века! Остаются лишь следы на уровне эмоций, которые чаще всего положительны. Но это вовсе не значит, что "там" всё хорошо! Вам ведь у нас тоже нравится, а нам у себя – как когда… И Вы достаточно сообразительны, чтобы понять: если придется вернуть Вас "домой", то потребуется и стереть из Вашей памяти все "лишнее"…
– Да, я понимаю, – сказал Александр не без грусти.
– Ну вот, кажется, и договорились, – с явным облегчением произнес беседовавший с ним человек. (Александр затруднялся определить для себя его статус: по представлениям его эпохи, это был чиновник, но такое наименование не считалось особенно лестным у людей его эпохи.) "Официальное лицо" – да, пожалуй, но держалось это самое "лицо" вовсе не столь официально, как это было принято в его время: в разговоре ощущалось нечто чисто человеческое, не официальное… – Он, возможно, искренне озабочен моей судьбой, – подумал Александр с затеплившимся чувством благодарности к этому явно приятному для него человеку. Может статься, мы могли бы сделаться приятелями…
Телепатия и тут не "подкачала": собеседник тепло улыбнулся и не менее тепло проговорил: – был бы рад считать Вас своим приятелем. Так что можно на "Ты" и по имени. Меня зовут Борис, а можно просто Боря…
Глава 5.
Боре было с виду где – то тридцать с небольшим, хотя на самом деле – чуть не вдвое больше: "они" медленно взрослели, столь же медленно старели, а жили обычно не меньше ста лет. Кое – кто доживал чуть ли не до двухсот… Но стремления прожить как можно дольше Александр у них не замечал: где – то после ста начинал пропадать интерес к жизни, люди переставали заботиться о своем здоровье и, как говорится, угасали. Сама смерть была, как правило, нетрудной – без боли и страха: уровень медицины позволял и жизнь делать долгой и безболезненной., и саму смерть лишал ее привычных неприятных атрибутов. Да и представления о "загробной жизни", в свое время будто бы "опровергнутые" недоразвитым естествознанием, давно были "реабилитированы" достигшей зрелости наукой, и "жизнь вечная" считалась чем – то само собой разумеющимся.
Боря был человеком неглупым, общительным,.добрым. Он был хорошо образован – в частности, неплохо знал историю, и Александр его много расспрашивал о "промежуточных" эпохах.
Тот ему поведал, что особо тяжких катастроф, наподобие мировых войн, было немного. Зато происходило бесчисленное множество не очень крупных, но довольно неприятных неурядиц "местного значения" – особенно во времена, более или менее близкие к эпохе Александра: в это время "Третий
Что же до истории России, то она, как всегда, состояла из чередованья взлетов и падений – иногда с весьма высокой амплитудой: бесконечные ее метания от подражательства другим – как правило, весьма бездарного – к "национальной самобытности" – обычно понимаемой, как реставрация патриархального уклада, – а, время от времени, отчаянные попытки изобрести что – нибудь "эдакое", ни на что не похожее – долгое время мешали ей вступить на путь нормального развития и правильно задействовать свои огромные природные и интеллектуальные ресурсы.
Социальные вопросы всегда были ее "ахиллесовой пятой": средневековость психологии, сохранявшаяся у большинства ее жителей слишком уж долго, наряду с примитивным эпигонством, издавна присущим значительной части ее "образованного" населения и столь характерным для всех вообще недоучек, пытавшихся просто так,
"за здорово живешь", не напрягаясь, перенять внешние формы западной цивилизации, всегда порождали в этой стране неразбериху, вредные иллюзии, авантюризм и часто способствовали утрате собственной национальной духовности без приобретения какой – либо иной, что вело к морально – духовному одичанию.
Всё это приводило, как правило, и к хозяйственной разрухе, и к политическим тупикам, а, время от времени, и к серьезным потрясениям.
Из – за всего этого долго не удавалось наладить цивилизованные формы жизни и хозяйствования. Понадобились немалые усилия всего цивилизованного мира, благодарного лучшим людям России за их огромный вклад в сокровищницу общечеловеческих духовных ценностей, чтобы привить ей, наконец, настоящую цивилизованность и помочь ей стать не только духовно, но и социально, и экономически передовой страной!
Достигли немалых успехов в этом плане и многие страны "Третьего мира", так что теперь цивилизованные страны бесспорно преобладают – как по населению, так и по территории.
Глава 6.
Александр решил осторожно выспросить у нового приятеля, говорят ли у них о пресловутом "конце Света" и вообще, имеют ли такие предсказания какую – нибудь почву. Тот ему поведал нечто очень любопытное: оказывается, они научились выявлять тех перемещенных во времени лиц, которые попадают иногда в их эпоху из довольно далекого будущего. И получать от них кое – какую информацию. Правда, держат эту информацию, как правило, в секрете, но всё же какая – то часть, бывает, и просачивается.
Так вот: из обрывков этих сведений возникает впечатление, что в отдаленном будущем человечество ожидают серьезные испытания: то ли из – за истощения ресурсов, то ли из – за каких – то катаклизмов космического характера. Но, возможно, и по другим причинам – чисто человеческой природы: во-первых, у этих "гостей из будущего" наблюдается довольно серьёзная деградация в плане морали, эмоций, воззрений. Правда, изредка попадаются личности поистине совершенные, которых и людьми в привычном смысле трудно называть! Но таковых – увы – совсем немного, так что возникает впечатление, что в тех отдаленных эпохах тон задают вовсе не они, а та масса, которая по каким-то причинам быстро деградирует и может, в перспективе, дойти до пещерного уровня!