Маяковский. Самоубийство

Сарнов Бенедикт Михайлович

Рядом с Маяковским — Виктор Шкловский (слева)и Николай Асеев (справа).

Игорь Северянин.

Сергей Есенин.

«На эстраде до революции соперником его был Игорь Северянин, на арене народной революции и в сердцах людей — Сергей Есенин».

(Борис Пастернак. «Люди и положения»)

Анна

Ахматова: «Вся поэзия начала XX века вышла из Анненского. Во всяком случае, мы: Мандельштам, Пастернак и я. И может быть, даже Маяковский».

Иннокентий Анненский.

Маяковский, Л. Брик, Б. Пастернак, С. Эйзенштейн.

Двенадцать квадратных аршин жилья. Четверо в помещении — Лиля, Ося, я и собака Щеник. («Хорошо»)

Л. Брик с любимой собакой — Щеном.

Может, может быть, когда-нибудь дорожкой зоологических аллей и она — она зверей любила — тоже ступит в сад, улыбаясь, вот такая, как на карточке в столе. Она красивая — ее, наверно, воскресят. («Про это»)

Иллюстрация к стихотворению «Хорошее отношение к лошадям».

Рисунок А. Тышлера.

Иллюстрация к поэме «Про это».

Фотомонтаж А. Родченко.

Осип Максимович Брик.

Фотомонтаж А. Родченко.

И. Г. Эренбург: «Он был создан скаковой лошадью, часто он хотел быть битюгом. Он сказал как-то одному критику: «Вы думаете, я не мог бы писать хорошие стихи?» Он писал в то время замечательные стихи, но у него были свои счеты с поэзией».

Я хочу быть понят моей страной, а не буду понят — что ж, по родной стране пройду стороной, как проходит косой дождь.

Владислав Ходасевич: «Восемнадцать

лет, с первого дня его появления, длилась моя литературная (отнюдь не личная) вражда с Маяковским».

М. А. Булгаков: «Но и вам, Владимир Владимирович, клопомор не поможет… Загородный дом с собственным бильярдом выстроит на наших с вами костях ваш Присыпкин».

На репетиции «Клопа» в Государственном театре имени Вс. Мейерхольда. Д. Шостакович, Вс. Мейерхольд, Маяковский, А. Родченко. 1929.

В. Э. Мейерхольд.

«В маленькой столовой в Гендриковом переулке происходит чтение «Клопа». Владимир Владимирович читает в первый раз пьесу Мейерхольду… Он не успевает закрыть рукопись, как Мейерхольд срывается с банкетки и бросается на колени перед Маяковским: — Гений! Мольер! Мольер! Какая драматургия! гладит плечи и руки наклонившегося к нему Маяковского, целует его».

(Галина Катанян. «Азорские острова»)

Маяковский на своей юбилейной выставке «20 лет работы».

На той же выставке — в окружении новых «соратников» — рапповцев. Слеваот Маяковского А. Сурков и А. Фадеев, справа —В. Ставский.

Я знаю, ваш путь неподделен, Но как вас могло занести Под своды таких богаделен На искреннем вашем пути? (Пастернак — Маяковскому)

Этот портрет к юбилею Маяковского был напечатан в журнале «Печать и революция» с таким приветствием: «В. В. Маяковского — великого революционного поэта, замечательного революционера поэтического искусства, неутомимого поэтического соратника рабочего класса — горячо приветствует «Печать и революция» по случаю 20-летия его творческой и общественной работы». Но из отпечатанного тиража какой-то большой начальник распорядился эту фотографию выдрать: его возмутило, что «попутчика» посмели назвать «великим революционным поэтом».

Татьяна Яковлева.

Ты одна мне ростом вровень, стань же рядом с бровью брови… («Письмо Татьяне Яковлевой»)

Вероника (Нора) Полонская.

«Товарищ правительство. Моя семья — это Лиля Брик, мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская».

(Из предсмертного письма)

Борис Пастернак: «Мне кажется, Маяковский застрелился из гордости, оттого, что он осудил что-то в себе или около себя, с чем не могло мириться его самолюбие».

Марина Цветаева: «Двенадцать лет подряд человек Маяковский убивал в себе Маяковского-поэта, на тринадцатый поэт встал и человека убил».

Николай Гумилев.

Бесполезно, да и бессмысленно задаваться вопросом: могло ли так случиться, что Гумилева не расстреляли бы, а Маяковский бы не застрелился.