Маяк

Банников Иван

Солнце перевалило через низкий зенит и начало свой путь к горизонту, когда усталый и злой Илья вернулся к площадке и снова покричал перед камерами. Он высказал всё, что думал об идиотах, которые затеяли такое бесчеловечное развлечение… И вдруг до него дошло. Развлечение! Это место предназначено не для того, чтобы развлекался он. Развлекаются другие, наблюдая за ним!

Теперь стало ясно, что выход с острова есть только один – доплыть до двери, замаскированной под реку. И, конечно же, она находится напротив песчаной площадки и одна из камер специально нацелена именно в ту сторону. Илья засмеялся с облегчением.

Он

взял телефон в правую руку и нерешительно вошёл в ледяную воду. Ноги сразу заныли от холода, и ему пришлось сжать зубы, чтобы вытерпеть неприятные ощущения. Илья ожидал, что ему придётся сделать буквально пару-тройку шагов, и он неизбежно уткнётся в плазменные панели, на которых изображалась природа. Не могли же они на самом деле налить сюда так много чистой драгоценной воды.

Но они смогли. Они налили её столько, что после трёх шагов Илья погрузился в воду уже по пояс. Он застыл на месте, нерешительно всматриваясь вперёд. Потом поднял руку с телефоном над головой и сделал ещё два шага. И провалился под воду с головой.

Фыркая и шумно вдыхая воздух, поднимая массу брызг и рождая вокруг себя волны, он неумело забарахтался, работая только одной рукой и стараясь держать драгоценный телефон над водой. Одежда сковывала движения и мешала плыть. Ноги не чувствовали дна и инстинктивный страх немедленно заполнил его до отказа. Он проплыл ещё пару метров, но ожидаемого предела мира так и не достиг. Настоящая вода плескалась кругом, куда ни посмотри, а сильное течение относило его всё дальше. Силы стремительно заканчивались, а холод смешивался со страхом и сковывал конечности. Илья развернулся и поплыл обратно к острову.

Он вылез из воды обессиленный и напуганный почти в самом конце острова. Упал на землю, прогретую солнцем, и несколько минут просто шумно дышал, ощущая непривычное бешеное биение сердца и гудение крови в сосудах. Он лежал и смотрел на длинные зеленовато-жёлтые листья смятой им прибрежной травы. Иногда в поле зрения оказывался какой-нибудь жук, деловито следующий по своим делам. В конце концов Илья протянул руку и оторвал часть листа. Поднёс его к носу и принюхался – еле заметный запах зелени и сока. С удивлением до Ильи дошло, что трава на острове настоящая.

Тогда он вскочил на ноги и поспешил к ближайшему дереву. Протянул дрожащую руку и сорвал лист. Порвал его пополам, растёр между пальцами, засунул в рот. Не пластик.

– Это настоящие растения, чёрт возьми, – потрясённо пробормотал Илья, обводя остров восхищённым и удивлённым взглядом. Подумать только, столько настоящих деревьев в одном месте! Живых деревьев!

Даже невозможно представить, сколько сотен миллионов денежных единиц потратил неведомый миллиардер, чтобы вырастить такой огромный лес из пробирок подпольной лаборатории. Огромные деньги!

Теперь Илья смотрел на остров другими глазами. Его переполнял трепет перед человеком, который пустил всё своё состояние на создание кусочка настоящего мира. Но что тогда здесь делает он? Какова его роль?

Он крупно задрожал и только сейчас вспомнил, что промок насквозь. Проверил работоспособность телефона и облегчённо вздохнул. Разглядывая деревья и кустарники восхищёнными глазами, Илья вернулся к площадке. Стыдливо оглядываясь по сторонам и косясь в сторону камер, он снял костюм и разложил его на прогретом песке, поставив рядом расшнурованные

ботинки. Рубашку повесил на ветку дерева, стараясь, чтобы на неё попадали лучи солнца, а трусы и носки накинул на колючий куст. Потом сел спиной к солнцу, обхватил колени руками и сжался в комок, стараясь унять крупную дрожь.

Он смотрел на высокий берег, поросший деревьями, и гадал, где проходит граница иллюзорной реальности. Есть ли берег? Если есть, то настоящие ли там деревья? Неужели и они?!..

Было странно впервые в жизни ощущать прикосновение песка к телу. И прикосновение ветра. И лучей солнца. И ощущать ворох запахов, которым не было места в настоящем мире. И голод.

Голова не переставала болеть, но он уже почти привык к неприятным ощущениям, лишь иногда морщился. Впрочем, причин для головной боли было предостаточно. Похмелье давало о себе знать, хотя купание в ледяной воде здорово его освежило. Ему было холодно, хотя прожектор и согревал спину. А ещё он по-прежнему нервничал и переживал по поводу пропуска работы. Оставалось лишь надеяться, что организаторы этой природной реконструкции дадут ему веские документы, которые не позволят уволить его. Или сами заплатят ему с лихвой, чтобы покрыть убытки от увольнения. Надо же как-то продержаться, пока он не устроится на новую работу… Как будто это так просто… Он эту-то искал больше года…

От мыслей о работе настроение опять испортилось, и Илья поднялся на ноги, стыдливо прикрывая рукой гениталии. Мокрые волосы неприятно холодили голову, и он снял резинку и позволил им свободно упасть вниз. Потом взял прядь и некоторое время рассматривал её, вспоминая, что необычные очень светлые волосы всегда пользовались большим успехом у женщин. Как и его редкие голубые глаза.

Чтобы как следует согреться и просохнуть, он принялся приседать и подпрыгивать на месте. Довольно быстро вялые мышцы устали и начали ныть, но он заставлял себя прыгать снова и снова, сжав зубы и шумно дыша. Какое-то странное упрямство не давало ему сдаться так быстро.

От физических упражнений он согрелся, но ещё больше захотел есть. Сейчас даже мерзкие макароны из рабочего буфета показались бы ему настоящим лакомством, лишь бы только внутри не было этого непривычного тянущего ощущения.

Он нервно шагал по периметру песчаной площадки и всё силился вспомнить человека, которому вчера дал какое-то согласие. Чёрт, неужели надо было так сильно напиваться, чтобы теперь в голове остался только мутный кисель из обрывков воспоминаний, которые не давали ни одного ответа на мучившие его вопросы.

Одежда из синтетики успела полностью просохнуть до того момента, как осветительный прожектор коснулся деревьев на низком берегу. Илья с радостью оделся и натянул на ноги чуть сырые ботинки. Ещё раз проверил телефон и с тревогой заметил, что зарядка приблизилась к половине. Ради экономии энергии он решил выключить аппарат и периодически включать, чтобы проверять наличие связи.

Как только прожектор скрылся за деревьями низкого берега, как-то разом стало темно. По-настоящему темно. Серые сумерки промелькнули так быстро, что Илья опешил от густоты и насыщенности мрака, в который погрузился весь мирок. Ему, жителю города, никогда не доводилось бывать в настоящей темноте. Тут он и вспомнил устаревшую фразу «хоть глаза выколи» и впервые понял её смысл.