Май
Шрифт:
Все продолжали молча сидеть.
– Хорошо, – кивнула учительница. – Как его зовут?
– Май, – сказала школьница с первой парты.
– Как интересно, – тихо произнесла Юлия и вышла из класса.
Услышав шаги, молодой человек отошёл от раковины и с бьющимся сердцем спрятался в глубине туалета за стеной, покрытой белым кафелем.
– Май! – услышал он голос учителя.
Он затаил дыхание, чтобы не выдать себя. Но от волнения не смог долго продержаться и стал тихонько дышать ртом. Грудь сильно вздымалась и опускалась, с влажного лица стекали капли воды. Учительница сделала ещё два шага внутрь туалета, остановилась, послушала тишину и, не решившись идти дальше, ушла. Молодой человек сполз по стенке
Так он и сидел, пока не прозвенел звонок на переменку. Затем встал и, внутренне весь сжавшись, пошёл в класс за вещами. Его била мелкая дрожь, словно он замёрз, но в груди, в самой её глубине, полыхал пожар. Учительница сидела за столом, заполняя классный журнал. Ребята выходили из кабинета, с интересом поглядывая на одноклассника, по бледному лицу которого блуждал страх. Юлия, завидев вошедшего ученика, с волнением на него посмотрела. Май потупил взор. Он направился к своей парте, взял вещи и, проходя мимо учительницы, не стерпел – посмотрел на неё. Юлия поджидала его взгляд, желала его поймать.
– Постой, – окликнула она Мая. – Подойди, я посмотрю на тебя.
Не помня себя, не чувствуя ног, он подошёл. Её внимательный, тревожный и ласковый взгляд бегал по его лицу. Он посмотрел на неё ещё раз и заметил нежный светлый пушок над её верхней губой.
– Всё в порядке? – спросила она.
– Да, – еле выдавил из себя ученик, не соображая, что делать дальше – уйти или стоять.
– Хорошо, – сказала учительница, отпуская его руку.
И только сейчас молодой человек осознал, что она держала его за руку. Он поправил на плече широкую лямку рюкзака, выбежал из класса и понёсся по коридору в самый его конец, далее по лестнице на четвёртый этаж, и остановился там у окна, в самом углу, рядом с закрытым актовым залом. Он смотрел в окно, на желтеющие листья деревьев, ничего не соображая. Не мог утихомирить волнение, мысли разбегались. Не мог собрать их в кучу. Юлия держала его за руку, рассматривала его, он видел её глаза и губы так близко… и дальше всё – туман, расползающийся в его голове. Затем мысли снова прыгали, путались, смешивались. Он хотел задержать видение, возвращался снова и снова к обрывкам этого дня.
И уже дома перед сном ещё долго смаковал эти фрагменты, восстанавливал их в памяти, собирая разбежавшиеся пазлы. Каждую чёрточку её лица, своих эмоций и чувств, дорисовывал как дотошный художник, наполняя свою картину яркими цветами. Пережёвывал всё это снова и снова, пока плёнка минувшего дня не затёрлась и не потускнела. Тогда, наевшись этими впечатлениями, опьянённый, заснул.
Жизнь молодого человека наполнилась новыми красками, новой высотой, на которую он вряд ли мог подняться сейчас. В этом была его трагедия – в умении испытывать слишком сильные, глубинные чувства, с которыми он ещё не умел справляться, а может быть и никогда не справится.
С этого дня Май вставал рано, раньше, чем полагалось, чтобы успеть в школу. Теперь его день начинался с музыки. В шесть тридцать утра, неумытый, растрёпанный, с радостными, предвкушающе распахнутыми глазами, он выползал из-под одеяла, ступая босой ногой на прохладный пол. Тихонько включал магнитофон, бухался обратно под одеяло, следом закрывал глаза и предавался сладким мечтам. Так он лежал ещё некоторое время, а после вставал и одевался на выход.
В школу молодой человек приходил также рано, часам к восьми, и садился на узкую, длинную скамейку у раздевалки. Теперь он не мыслил свой школьный день без новой порции вдохновения, которое находил во встрече со своей любовью.
В эти моменты молодой человек жадно провожал её взглядом, наслаждаясь всем её образом, словно музыкой. Он любил её суетливые движения, когда она на ходу расстёгивала плащик, отряхивала с зонта капли осеннего дождя или стягивала платок, скользивший мягкой тканью по шее и груди. Любил эмоции её лица. В этот момент оно было озабоченным, сосредоточенным. Учительница хмурила лоб и, недовольная собой, поджимала губки. Она всегда так торопилась, что её высоко подколотая причёска сползала, трепалась у шеи, и некоторые освободившиеся от заколок-невидимок завитки расправлялись на плечах.
От этой картины по телу школьника бежали мурашки и лёгкая, сладкая истома возбуждения. Ему казалось, что в общей суматохе утра, в шуме разбуженного школьного улья, который пытался скомкать эти утренние минуты наслаждения, он даже слышит шуршание её одежды, стук невысоких каблучков, щёлканье зонта. Всё это длилось пару минут, не больше. И далее он проживал время на волне музыки, рождавшейся в его душе от всего того, что было собрано в эти мгновения.
Бывало, что утро проходило в душевной пустоте. Юлия не появлялась в школе, и расстроенный ученик неохотно поднимался в класс. Но он не терял надежды увидеть её позже. На переменке, в учительской, в столовой, в длинных коридорах. Он не мог прожить без неё уже и дня. И если не видел, то вечер и ночь были непомерно тоскливы и бесконечны. Поначалу в такие пустые дни он впадал в уныние, не находя себе места. Бродил по квартире, брал книги и не мог прочесть ни страницы, садился делать уроки, но голова не желала запоминать материал, брал гитару и лишь ненадолго отвлекался. И потом снова пустота, время, тянувшееся вечно.
Но вскоре выход был найден: Май стал ходить гулять. Он шатался по улицам, растворяясь в воспоминаниях о тех минутах, когда видел свою возлюбленную. Те краски давно потускнели, но он усилием воли воскрешал их, даря им новый свет. Куда бы он ни шёл, за чем бы ни наблюдал, в каждом предмете, в каждой виденной картине звучало её имя. Весь город был наполнен его любовью, сакральным смыслом, её сладкозвучным именем. И всё вокруг становилось прекрасным, всё дарило надежду. Но на что? Он даже не задумывался.
Однажды, так гуляя, он зашёл в один из просторных дворов среди высотных домов, выстроенных вдоль набережной, где была небольшая площадка за сетчатым ограждением. Зимой на ней заливали лёд, и ребята играли в хоккей, летом – в футбол. Молодой человек шёл мимо «коробки», когда его внимание привлекли суета, крики и смех. На поле гоняли мяч. Он задержался взглянуть на игру. Тут кто-то из игроков сильным ударом выбил мяч за пределы ограды. Мяч пролетел несколько метров и, ударившись о землю, вприпрыжку покатился, шурша опавшей листвой.
– Слышь! Подай, пожалуйста! – раздался голос светловолосого паренька за сеткой.
Май поднёс мяч.
– О, спасибо! – поблагодарил футболист и, взяв его, пошёл обратно к своей компании.
Подойдя, о чём-то зашептался с ребятами. Потом крикнул:
– Не хочешь с нами сыграть? У нас одного игрока не хватает!
– Не знаю… Ну можно, – неуверенно ответил Май.
Когда-то давно он играл в футбол на уроках физкультуры ещё в младших классах. Играл без особой охоты, потому что не любил спорт. Ни одно спортивное соревнование не разжигало в нём юношескую дерзость и дух соперничества. Но сегодняшняя игра с ребятами его увлекла. Молодой человек почувствовал, как его голова тут же опустела от навязчивых мыслей, посветлела, он с удовольствием бегал и смеялся с остальными. Ребята гоняли мяч несколько часов, пока совсем не стемнело. Уставшие, но довольные, они стали расходиться по домам.