Maximus Rex: О.Р.Д.А.
Шрифт:
Дождавшись, пока Вячеслав сядет, я поймал его взгляд через зеркало.
– Вячеслав, вы что-то сказали?
Вячеслав моему вопросу удивился – он ведь молчал и ничего не говорил.
– Вячеслав, давайте я вам помогу! Вы, наверное, хотели сказать: «Спасибо, Максим Станиславович, что согласились нас подвезти и дышать нашим перегаром сорок минут, слушая наши глубокомысленные пьяные разговоры, за которые нам всем утром будет стыдно?»
Марина едва слышно фыркнула, Вячеслав что-то пробурчал невнятно. Почему-то ему мое предположение совсем не понравилось.
Ладно,
Константин между тем, обиженно надувшись и громко сопя, тоже сел, вернее упал, на заднее сиденье. Оба они с Вячеславом весьма большие, так что машина под их весом ощутимо просела. И когда я притопил педаль, Ягуар даже рыкнул двигателем, трогаясь с места. Гравий дорожки забил в днище, и я полого развернулся к выезду с живописной стоянки перед базой отдыха.
– Леди и джентльмены, пристегнитесь, пожалуйста, – поглядывая в зеркало, попытался я поймать взгляд Ани, сидевшей посередине заднего сиденья. Блондинка меня даже не услышала – или сделала вид, что не услышала.
Практически одновременно с моими словами щелкнул замок. Это, надев босоножки, выпрямилась и пристегнулась Марина, подарив мне заинтересованный взгляд, дополненный легкой улыбкой. В этот момент Константин с Вячеславом начали что-то говорить, наполняя салон запахом перегара. Марина легкой гримаской показала мне отношение к пьяным людям на заднем сиденье, в ответ я поджал губы и понимающе покачал головой.
Марина, судя по виду и откликам эмоций, абсолютно трезвая. И мне это понравилось.
Выезжая со стоянки на мягкую, укрытую хвоей лесную дорогу, я специально агрессивно вильнул, круто входя в поворот. Судя по комментариям, пассажирам сзади понравилось.
– Как хорошо сохранилась, – Марина между тем наклонилась, проводя по пластику приборной панели и с интересом осматривалась. – Ты его в таком сохране купил или сам восстанавливал?
– Интересуешься машинами? – проигнорировал я вопрос.
– Мальчики играют в машинки, девочки играют в куколок. Мальчики вырастают и начинают играть в куколок, а повзрослевшим девочкам начинает нравиться игра в машинки.
– Хм, неожиданная сентенция. Но в этом определенно что-то есть…
– Так где ты такой нашел?
Рассказывать о том, что это машина отца, мне не хотелось. Мне вообще никому не хотелось рассказывать о своей семье.
– Знаешь, как в анекдоте: мужик как-то приезжает на ТО на старом мерседесе в идеальном сохране, практически с нулевым пробегом. Механики восхищаются, мол, какая машина, надо же. И спрашивают у мужика, как ему удалось. Он говорит, что в гараже двадцать лет стояла. Они такие: «Вы, наверное, уезжали, да?» Он такой: «Ну да, уезжал». И вздохнув, добавляет: «Сначала на восемь лет уезжал, потом на двенадцать».
Марина анекдот сразу не поняла. Зато понял прислушивающийся Константин, загоготав позади как конь. Только после этого Марина догадалась, о чем речь, вежливо улыбнулась и отвернулась к окну.
Да, применить в разговоре вовремя рассказанный анекдот – не самое мое лучшее умение. Но лучше так, чем что-то объяснять о семье незнакомым мне людям.
Лесная проселочная дорога через несколько минут – заполненных веселым, но местами наигранным смехом Анны, откровенными намеками Вячеслава, а также щедро сдобренная перегаром Константина, в моменты, когда он наклонялся вперед между сиденьями в попытках втянуть в общение Марину, вывела нас к федеральной трассе.
Подъехав к Т-образному перекрестку, я огляделся по сторонам – по дороге шел плотный поток машин. Воскресенье, все в город возвращаются. Через некоторое время наконец возник небольшой просвет. Ягуар взревел двигателем, выскакивая на дорогу и поворачивая налево – судя по короткому взвизгу Ани, сзади все легли друг на друга.
Разогнавшись, я очень быстро догнал медленно едущий и сверх меры загруженный холщовыми мешками и рассадой жигуленок-четверку. Встречка перед нами пустая – все в город едут, а не из города. Топнув на педаль, я пошел на обгон и неожиданно понял, что перестал видеть дорогу перед собой. Словно попал в пылевое облако, которое за мгновение стало густым до непроглядности, превратившись вдруг в белую пелену тумана.
– Что за… – только и успел пробормотать я, как через мгновенье раздался сдвоенный глухой удар. В белой пелене мелькнуло что-то темное – словно я человека сбил, и он через скулу капота перелетел. Машина почти сразу подскочила, явно что-то переехав, а после руль в руках ощутимо затрясся. По ощущениям мы ехали сейчас по неровной земле.
Продолжалось все это не более нескольких секунд – тряска сменилась кратким ощущением полета, в животе ухнуло невесомостью, а капот устремился вниз. Почти моментально раздался резкий удар, машина мгновенно остановилась.
Ремень больно впился в грудь и плечи, с хлопком отстрелили подушки безопасности, закрывая обзор. Боковым зрением увидел, как рядом мелькнуло красное платье и голые ноги – Анна, которая явно не пристегнулась, словно выпущенный из катапульты снаряд вылетела с заднего сиденья, вышибая собой лобовое стекло.
Сдувшиеся подушки мягко опали, а я ошарашенно оглядывался по сторонам – белая пелена тумана расступилась, открывая взгляду окружающий нас пейзаж.
Мы на крутом заснеженном склоне холма, вокруг темнеют черные стволы голых деревьев. Одно из которых и остановило машину – на его стволе, на крупной коре, я заметил несколько прядей светлых волос Ани. Видимо, ударилась головой и полетела дальше.
Из-под капота валил пар, слышался звук льющейся жидкости, потрескивал смятый металл. Оглядевшись – не веря своим глазам, я на несколько секунд зажмурился, прислушиваясь к себе. Не в силах понять и осознать, как машина могла с федеральной трассы с зеленью по сторонам оказаться в совершенно незнакомом зимнем лесу.
Глава 2
– Что это вообще бы… – заговорила Марина, но вдруг замолчала, осекшись буквально на полуслове. Очень неестественно замолчала, словно звук выключили.