Маттео Фальконе
Шрифт:
— Дядя сержант.
Фальконе выхватил часы и, с силой швырнув о камень, разбил их вдребезги.
— Жена! — сказал он. — Мой ли это ребенок?
Смуглые щеки Джузеппы стали краснее кирпича.
— Опомнись, Маттео! Подумай, кому
— Значит, этот ребенок первый в нашем роду стал предателем.
Рыдания и всхлипывания Фортунато усилились, а Фальконе по-прежнему не сводил с него своих рысьих глаз. Наконец он стукнул прикладом о землю и, вскинув ружье на плечо, пошел по дороге в маки, приказав Фортунато следовать за ним. Мальчик повиновался.
Джузеппа бросилась к Маттео и схватила его за руку.
— Ведь это твой сын! — вскрикнула она дрожащим голосом, впиваясь черными глазами в глаза мужа и словно пытаясь прочесть то, что творилось в его душе.
— Оставь меня, — сказал Маттео. — Я его отец!
Джузеппа поцеловала сына и, плача, вернулась в дом. Она бросилась на колени перед образом богоматери и стала горячо молиться. Между тем Фальконе, пройдя шагов двести по тропинке, спустился в небольшой овраг. Попробовав землю прикладом, он убедился, что земля рыхлая и что копать ее будет легко. Место показалось ему пригодным для исполнения его замысла.
— Фортунато! Стань у того большого камня.
Исполнив его приказание, Фортунато
— Молись!
— Отец! Отец! Не убивай меня!
— Молись! — повторил Маттео грозно.
Запинаясь и плача, мальчик прочитал «Отче наш» и «Верую». Отец в конце каждой молитвы твердо произносил «аминь».
— Больше ты не знаешь молитв?
— Отец! Я знаю еще «Богородицу» и литанию, которой научила меня тетя.
— Она очень длинная… Ну все равно, читай.
Литанию мальчик договорил совсем беззвучно.
— Ты кончил?
— Отец, пощади! Прости меня! Я никогда больше не буду! Я попрошу дядю капрала, чтобы Джаннетто помиловали!
Он лепетал еще что-то; Маттео вскинул ружье и, прицелившись, сказал:
— Да простит тебя бог!
Фортунато сделал отчаянное усилие, чтобы встать и припасть к ногам отца, но не успел. Маттео выстрелил, и мальчик упал мертвый.
Даже не взглянув на труп, Маттео пошел по тропинке к дому за лопатой, чтобы закопать сына. Не успел он пройти и нескольких шагов, как увидел Джузеппу: она бежала, встревоженная выстрелом.
— Что ты сделал? — воскликнула она.
— Совершил правосудие.
— Где он?
— В овраге. Я сейчас похороню его. Он умер христианином. Я закажу по нем панихиду. Надо сказать зятю, Теодору Бьянки, чтобы он переехал к нам жить.