Матросы
Шрифт:
Начальник группы примерно так и думал, заранее предвидя скорое угасание порыва. Уйдет, как только надоест подчиняться, рано вставать, отдавать все силы превратностям службы.
— Разрешите представить вам нового вашего товарища, — бесстрастно произнес начальник группы, сравнительно молодой, активно лысеющий человек, и пробормотал имя и фамилию Ступниной, как нечто необязательное для своих подчиненных. — Они потеснятся. По-моему, вот в этом углу будет удобно. Не так ли?
— Спасибо, — Татьяна Михайловна кивнула, и начальник
Сотрудники, издали поздоровавшись с Татьяной Михайловной, углубились в чертежи.
— Сюда можно поставить небольшой стол, подтянуть шнур и приспособить лампу, — вежливо посоветовала женщина с усталыми серыми глазами и попробовала кончик рейсфедера на ногте. — Вам, безусловно, покажется здесь не совсем шикарно после вашей квартиры.
— Вы меня знаете? — Татьяну Михайловну еще не оставляло чувство неловкости.
— Конечно, — женщина протянула руку, — познакомимся еще раз, поближе: Ирина Григорьевна Веселкова. Вы супруга Ступнина. Но вы запомнились мне еще по Одессе, по институту на улице Мечникова.
— Даже? Вы учились со мной в институте?
— Вы были старше. На два курса. Я стараюсь принципиально не обременять себя запоминанием женских лиц, но вас почему-то запомнила. Мы вас звали Колобком.
Татьяна Михайловна покраснела, с улыбкой развела руками:
— Да, да… Меня так называли. Теперь я, вероятно, еще больше оправдываю это прозвище.
Ирина Григорьевна прищурила глаза:
— Поменьше белого хлеба и пирогов… Простите, вас зовет наш грозный руководящий товарищ. Идите к нему. У него, кроме всего прочего, имеется пунктик помешательства: железобетонная дисциплина. Сегодня я отпросилась пораньше. Чувствую себя отвратительно. Бог мой, какие нравоучения мне пришлось от него выслушать!
Начальник группы, продолжая чертить огрызком карандаша, чем показывал и свою занятость, и презрение к празднословию, сухо сказал:
— Сегодня, как мы договорились с начальником, вы свободны. Завтра же прошу познакомиться с материалами, обживайте рабочее место. Типовое проектирование, как вы знаете, указано сверху. Фантазировать, проявлять индивидуальность не придется…
По всей вероятности, начальник мастерских успел полностью проинформировать этого педантичного и сухого человека о своем разговоре с Татьяной Михайловной. Как частенько бывает, многое извратил. Отсюда и упреки в фантазиях, индивидуальности и тому подобное.
— Простите, я не настаивала на самостоятельных проектах, — сдержанно ответила Татьяна Михайловна. К их беседе все внимательно прислушивались. — Типизация удешевляет строительство. Но мне кажется, полностью применить типизацию не всегда возможно… в Севастополе…
На лице инженера появилось скучающее выражение, очки поползли на сморщенный лоб, углы губ опустились книзу. Поправив синие нарукавники, он посмотрел на часы, недовольно проводил глазами лениво уходившую из комнаты Ирину Григорьевну.
—
— Закончила, — вызывающе ответила Татьяна Михайловна. — Разрешите идти?
— Минуточку… Вы прямо по-военному? Или… — инженер всполошился, привстал. Предвидение неприятных осложнений, в случае если «эта пухленькая флотская дамочка» обидится, оказало свое действие на примерного служаку. — Извините, если обмолвился. Конечно, в Севастополе полностью применить типизацию не всегда возможно. Я согласен с вами. Севастополь не Воронеж и не Красноярск. Надо принимать во внимание местные условия, рельеф, сейсмичность района… Севастополь должен иметь свой архитектурный облик… Я вам дам плановое задание, познакомлю с эскизами проектов застройки магистралей, с будущим силуэтом города…
В узком коридорчике Ступнину задержала Ирина, курившая у открытых дверей. Возле конторы, на свеженасыпанной щебенке, топтались и размахивали руками рабочие, судя по одежде, бетонщики. Катюша в чем-то их убеждала, доносился ее возбужденный голос и обрывки фраз. На ней была надета ватная стеганка, на голове голубая косынка.
«Мне придется работать близко от Катюши, — с чувством облегчения подумала Татьяна Михайловна. — Ишь какая она здесь! Совсем другая».
— Вам у нас быстро надоест, — Ирина глубоко затянулась дымом. — К тому же наш групповод — мелочная личность. Цепляется за каждый пустяк. Пока он подпишет проект…
— Я не новичок, — вежливо ответила Татьяна Михайловна, которой не понравилась манера этой женщины держаться с покровительственной снисходительностью.
— Не хватает мужниной зарплаты или надоели дети? — Ирина погасила окурок о стену.
— Ни то ни другое…
— Гражданский порыв? Высокие чувства?
— Возможно, и это, — более сухо ответила Татьяна Михайловна и вышла.
Ее заметила Катюша, подбежала к ней, обняла:
— Татьяна Михайловна, решили, милая?
— Да, решила.
— Вот здорово! Вы даже сами еще не представляете, как хорошо поступили! — Катюша снова припала к ней, свежая, молоденькая, задыхающаяся от своего собственного счастья. — Ну как мой Боря, он вам понравился, Татьяна Михайловна?
— Мне он показался неплохим человеком, Катюша. Все же многое в семейном счастье зависит и от нас… от жен.
— Да, да… Верно, верно, — зашептала Катюша. — А папа говорит мне: «Вот увидишь, дочка, вернется к своему делу Татьяна Михайловна. Строительство как магнит». Мы будем здесь рядом. Я сейчас всего-навсего табельщица. Бываю на стройках. Ругаюсь иногда отчаянно… Строительного рабочего не всегда легко приучить к дисциплине. Но народ они хороший, трудовой…